Главная  / Статьи и книгиСтатьи по гештальттерапии
Версия для печати

Наталья Мельникова, "Жизнедеятельность открытых неравновесных систем и экологическая мудрость гештальт-терапии"


(из серии "Гештальт и системный подход")
Жизнедеятельность открытой неравновесной системы – это непрерывный поток активностей, благодаря которым она поддерживает себя в относительно устойчивом состоянии. Л.фон Берталанфи называл такое состояние "проточным равновесием" [2] ("динамическое равновесие" – не совсем точный перевод). Сквозь живую систему непрерывно протекают энергия, вещество и информация, поступающие из среды и используемые системой для самопостроения. Внутри системы вещество (энергия, информация) подвергаются трансформации, что частично даёт компоненты более высокой сложности, конечные же продукты обмена выводятся из системы. Открытые системы способны получать из окружающей среды свободную энергию в количестве большем, чем необходимо для компенсации роста энтропии, обусловленного необратимыми процессами внутри самой системы, и именно это определяет их возможность развиваться по направлению к большему порядку и организации.
Активность живой системы двусторонняя: одни действия направлены вовнутрь, другие – вовне, непосредственно для осуществления обмена со средой. Однако, любое действие, производимое системой, "функционально", т.е. "полезно". В конкретный момент времени оно либо обеспечивает внутреннюю стабильность, сохраняя систему целостной и жизнеспособной, либо служит выполнению внешней функции в среде, в качестве элемента системы более высокого уровня (например, человек – общество, биологическая особь – вид).
Таким образом, жизнедеятельность системы – это непрерывное "функционирование" в смысле совершения полезных действий в каждый конкретный момент времени. Функциональное понимание организации систем считается в настоящее время наиболее адекватным для описания открытых, неравновесных и самоорганизующихся систем, к которым, несомненно, относится и человек.
Остановимся подробнее на понятии функции и попробуем соотнести некоторые, на наш взгляд, наиболее эвристичные системные положения с гештальт-подходом в психотерапии, определив цель последнего, как восстановление здорового функционирования системы в среде.
Системное положение 1. Функции системы проявляются в некотором действии: внутреннем или внешнем, которое в данный момент имеет полезное значение для системы. В некотором роде, любое действие системы функционально (т.е. имеет смысл для её жизнеобеспечения).
Таким образом, понятие функции определяется, прежде всего, через полезное значение некоторого действия для системы. По сути, любое проявление жизни (передвижение, поисковая активность, засыпание и др.) не случайно, а направлено на координацию состояния системы в меняющейся среде, на обеспечение самосохранения и роста. "Функциональный" – значит необходимый и полезный. И именно в этом значении мы будем употреблять понятие функции в дальнейшем.
Создаётся впечатление, что создателями гештальта гениально схвачены базовые закономерности экологии живых систем. Вспомним хотя бы отношение гештальтистов к любому проявлению клиента, будь то тревога, сопротивление или агрессия, не как к помехе или побочному продукту работы, а как к функциональному (субъективно полезному) в данный момент действию.
В функционировании системы могут существовать ограничения, которые определяются наличными внешними условиями или внутренним состоянием системы. Но из возможных в данный момент комбинаций система всегда выбирает лучшее. Об этом известно и представителям гештальта, и представителям системного подхода. Интересно, что мыслят они почти в одних и тех же категориях. Сравним для примера:
 - "Я уверен, что когда появился этот симптом, это было лучшее, что Вы могли сделать в тот момент" (Дж.Энрайт).
 - "Индивид ведёт себя некоторым образом потому, что его физическая природа не допускает в этот момент другого образа действий" (У.Росс Эшби).
Психологически функция системы опознаётся, как субъективный смысл действия. Не случаен вопрос гештальтистов: "Что это для тебя"? Этот вопрос – помощь в осознании клиентом функциональности своего проявления. Часто уже одно понимание осмысмысленности сделанного предоставляет личности новую опору в виде ощущения логичности и закономерности собственных действий; это – опора на себя, укрепляющая доверие к мудрости своего организма. Иногда, осознав функциональность своего поведения (которое до этого доставляло много хлопот), клиент изменяет своё отношение к нему, и проблема как бы "растворяется". В других случаях, выстроив полный гештальт ситуации, клиент вдруг понимает абсурдность действия в контексте здесь-и-теперь. Тогда ненужная функция просто исчезает: целостная система его организма реагирует уже на "новую", "другую" для клиента ситуацию.
Однако, принимая положение об исходной функциональности любого действия, зададим себе вопрос: почему же всё-таки многие проявления системы выглядят как неадекватные? И, более того, могут наносить реальный вред системе? Следующее положение позволит несколько прояснить ситуацию.
Системное положение 2. Функция порождается всем полем внутренних и внешних переменных, которые в данный момент времени способна отразить система. (Очень хочется внести гештальт-уточнение: "…с которыми система находится в контакте").
Представим себе котёнка, который вполне серьёзно охотится за тенью… Для него его действие функционально, потому что он пока не знает, что такое тень. Но для естественной потребности его организма в насыщении такое действие бесполезно (если только не является тренировкой техники движений), и котёнок умрёт от голода, если не научится ловить реальных мышей.
Да, действительно, любое действие человека, как живой системы, функционально, но функционально только в том поле, которое "существует для него". Однако такое поле может быть неполным или искажённым. Для психологически здоровой системы, сохраняющей реальный контакт с ситуацией, субъективно полезные действия имеют ещё и объективную целесообразность, т.е. ведут к действительному уравновешиванию индивида со средой, здоровому обмену, поддерживающему оптимальное состояние. Если функции контакта с реальностью нарушены, система не учитывает многие существенные переменные ситуации, и действие сохраняет полезность только в субъективном психологическом пространстве, объективно же может быть для системы деструктивным.
Понятие психологического поля (или жизненного пространства) достаточно удачно описано у К.Левина. (Не стоит отождествлять психологическое поле с когнитивной картиной ситуации). Психологическое поле, которое существует в данное время, и, в соответствии с которым индивид производит свои действия, содержит как физические элементы ситуации, так и чувства, телесные реакции, отношения, потребности и мотивы. Кроме аспектов настоящего в поле присутствуют отзвуки прошлого и будущего: ожидания, страхи, воспоминания, актуализированные в данный момент. И именно в этом своём поле система производит саморегулирующие действия. Неполнота видения ситуации, введение в поле "лишних" элементов, искажение характера взаимодействующих в поле сил в результате опасений, ожиданий или фантазий – всё это продуцирует такой способ функционирования системы, который со стороны может показаться странным, неадекватным и даже абсурдным.
Таким образом, вопрос нормального здорового функционирования – это вопрос адекватности отражения индивидом текущей ситуации здесь-и-теперь. Поэтому терапия функционирования – это не коррекция функций (или действий клиента), а коррекция поля.
Какую стратегию здесь избрать? Можно, конечно, указать на ошибки восприятия клиента, подать "правильную" картину ситуации (что часто и делают доморощенные психологи), но где гарантия, что это будет действительно объективная картина, а не проекция поля терапевта? С этой точки зрения позиция гештальта, согласно которой терапевт аккуратно возвращает клиенту незамечаемую им феноменологию, воздерживаясь как от интерпретаций, так и от любых элементов оценивания, наиболее экологична. При этом важно помнить, что если клиент активно не хочет замечать какие-то детали ситуации, то такое игнорирование в данный момент для него функционально (т.е. целесообразно с точки зрения сохранения своей устойчивости и целостности как системы).
Стимуляция "сборки" целостного гештальта ситуации, того гештальта, который может опознать только сам клиент через переживание "инсайта", – одна из характерных стратегий гештальт-терапии. Она базируется на доверии гештальт-терапевта к мудрости природной саморегуляции организма: вере в то, что человек спонтанно отреагирует на ситуацию адекватно, если сможет постичь её во всей её целостности. Отсюда, – ценность осознавания, как одного из терапевтических факторов. Вспомним: "Осознавание само по себе целительно".
Однако, гештальт-терапия идёт ещё глубже. Гештальт-терапия пытается работать не просто с некоторым нарушенным полем, а стремится воздействовать на внутренние механизмы, ответственные за построение поля. Гештальт-терапия работает с функцией контакта!
Давайте немного порассуждаем… Мы действительно никогда не можем знать, какое действие в данный момент будет для клиента истинно функциональным, поскольку не в состоянии постичь всей многоплановости его поля. Поэтому, выбрать направление и повести по нему клиента – абсурдная и неблагодарная затея. Единственное, что мы можем сделать, – это постараться позаботиться о корректности самого процесса, в котором начинает формироваться поле: т.е. позаботиться о корректности построения контакта "система – среда".
Если потерять звенья этой цепочки, ситуация "исцеления" в гештальте становится парадоксальной (вспомним, как любят говорить о парадоксальном изменении в гештальт-терапии). Действительно, парадоксально: пришёл клиент с конкретной проблемой, даже рассказал про симптом, который его волнует, а терапевт почему-то начинает работать с тем, как он строит контакт с реальностью здесь-и-теперь… И вдруг, потом, в какой-то жизненной ситуации бывший клиент неожиданно обнаруживает, что он ведёт себя по-другому, да так, что это доставляет ему большее удовлетворение и радость. Действительно, парадоксально…
Однако, цепочка очень проста: хороший контакт с реальностью увеличивает вероятность построения адекватного поля, в котором порождается саморегулирующая функция системы. При этом система ведёт себя так, как предназначено ей природой: продуцирует функцию, максимально полезную в обозримой для неё ситуации система – среда.
И так, гештальт работает с первопричиной нарушения функционирования – с нарушениями контакта. Поэтому терапевтический эффект достигается не через прямое изменение "неадекватных" функций (воистину, прямой путь не всегда самый короткий), а через терапию контакта.
По всей видимости, становление каждой функции системы тесно сопряжено с циклом контакта: если цикл контакта пройден правильно, то это должно гарантировать адекватность функции; как хорошо налаженный механизм гарантирует хороший результат. Наверное, не случайно очень похожи описания жизнедеятельности живого организма с позиций гештальта (как непрерывного воспроизводства циклов контакта) и теории систем (как непрерывного порождения функций).
Можно попробовать провести некоторую параллель между становлением функции и циклом контакта. Тогда, первые две стадии (преконтакт и контактирование) будут преимущественно относиться к формированию поля (с учётом соотношения внутренних и внешних элементов), а третья (контакт) – к непосредственной реализации функции. Значение четвёртой стадии (постконтакта) определяется необходимостью ассимиляции нового (например, усвоения поступившего вещества, информации) в результате чего происходит некоторая реорганизация системы. Каждое реальное действие всегда немного изменяет систему, только таким образом она может поддерживать свою жизнеспособность в меняющейся среде.
Постепенная тренировка корректного прохождения цикла контакта в процессе терапии (не важно, на каком содержании) способствует повышению общей функциональной адекватности системы. Т.е. повышает вероятность того, что в новой жизненной ситуации, умея правильно выстраивать контакт, клиент адекватно справится с жизненно важной задачей уже и без терапевта. В этом ценность гештальт-подхода не только для терапии конкретных проблем, но и для личностного роста в целом.
Следующее системное положение интересно в контексте таких позиций гештальта, как принцип здесь-и-теперь и идея творческого приспособления.
Системное положение 3. Функция – это производное конкретной ситуации взаимодействия "система – среда"; она порождается в данный момент времени и исчезает после выполнения действия.
Функция может существовать только здесь-и-теперь. Или иначе: в некоторый момент времени мы можем иметь дело только с тем, что непосредственно образуется здесь-и-теперь в текущей ситуации. Другого просто не существует ("ещё" или "уже").
Если мы захотим иметь дело с чем-то прошлым, то нам понадобится ни больше, ни меньше, как машина времени. Сейчас мы можем иметь дело только с тем, что есть сейчас. Это очень просто и очень сложно... Если клиент монотонно и нудно рассказывает о своём вчерашнем приключении, то мы имеем дело с этой "нудностью рассказа", и можно подумать о том, в чём функциональность такого действия для клиента в данной ситуации. Если клиент переживает по поводу совершённого действия, то мы имеем дело с этимпереживанием, но не с растаявшим во времени действием.
И только с этим мы можем работать: с функционированием в данный момент в контексте тех переменных, которые присутствуют в поле клиента: именно с этим терапевтом, именно с этим языком, на котором они общаются, именно с этой группой с её взаимоотношениями в данный момент.
Гештальт-терапевт вооружён множеством "хитрых" приёмов, способных актуализировать некоторое содержание в виде текущего функционирования. Он может предложить клиенту произнести монолог или разыграть ситуацию в настоящем времени. Или ещё проще, попросить: "Покажи, как ты это делаешь?". Клиент поддаётся на такую уловку и начинает чувствовать "сейчас", начинает проживать это "здесь", начинает функционировать... Возможно, то, что он производит на свет, – не совсем идентично тому, что было вчера, но это не так важно (зачем нам то, что было вчера?!). Если действительно существуют нарушения функционирования в какой-то сфере, клиент воспроизведёт их снова в текущей ситуации (как вариации на тему…); и это уже реальность, с которой можно работать.
Непрерывное течение изменений, появление и исчезновение функций с их тонкой настройкой на тональность и ритм текущей ситуации наилучшим образом озвучены в гештальт-идее творческого приспособления. Оптимальное функционирование организма в меняющейся среде предполагает принципиальную неповторяемость функций в разные моменты времени. Поскольку уникальные ситуации индивид – среда никогда не повторяются, каждый раз необходимая функция должна продуцироваться заново! Вот оно: Творческое Приспособление! Чтобы выжить в меняющейся среде и обеспечить свой рост, организм обречён на спонтанность.
"Спонтанность – это ощущение непрерывного действия системы организм / среда" [9, с.235]. Спонтанность предполагает тонкую реакцию на ситуацию, умение быть в контакте с актуальной реальностью, чувствовать процесс.
То, над чем часто приходится работать психотерапевту – это фиксированные функции, которые уже неадекватны ситуации. Закостенелые формы, возможно, когда-то приносившие выигрыш, образуют "характер" (в негативном смысле по Перлзу). "Если у вас есть характер, значит, вы выработали ригидную систему. Вы реагируете на события согласно одной жёсткой схеме. ... У самой богатой, самой продуктивной, творческой личности характера нет". [8, с.8].
Интересно, что лабильность функций и функциональное разнообразие считаются существенными признаками высокой организации системы [12].
Как и почему фиксируются функции – это один из самых сложных вопросов, и он требует отдельного рассмотрения. (Этот вопрос будет обсуждаться в статье, посвящённой организационной деятельности системы).
Мы же перейдём к рассмотрению внутреннего механизма становления функции. Что происходит "внутри" системы, когда она готовится выполнить действие, и что мы можем наблюдать "снаружи"?
Системное положение 4. Конкретная функция обеспечивается некоторой конфигурацией внутренних параметров системы, создающих оптимальные условия для реализации целевого действия. Такую целостную конфигурацию параметров рассматривают как состояние системы.
Для выполнения конкретной функции система осуществляет самонастройку параметров различной природы: это поза, дыхание, тембр голоса, динамика движений, мимика, доминирующая в данный момент эмоция и т.д. Согласитесь, для таких функций, как нападение, проявление сочувствия, заигрывание или бегство конфигурации этих параметров весьма различны, но в каждом случае образуют целостный паттерн, наилучшим образом обеспечивающий выполнение целевого действия.
Это положение было детально разработано ещё П.К. Анохиным в его теории функциональных систем (правда, только на примере физиологических систем организма). Конкретный полезный результат деятельности рассматривался как системообразующий фактор, который приводит элементы системы в такое соотношение ("взаимоСОдействие" по Анохину), которое обеспечит максимально возможную эффективность при достижении результата [1].
По П.К. Анохину, для конкретного действия формируется определённая "функциональная система"; после его завершения организм переходит к образованию новой функциональной системы с другим полезным результатом, представляющим собой "…следующий этап в универсальном континууме результатов" (П.К. Анохин, 1970).
В качестве феноменологии процесса построения функции, мы можем наблюдать внешние проявления различных параметров самонастраивающейся системы. Очевидно, что в построении функции задействовано ещё много переменных, недоступных прямому наблюдению: это физиологические и гормональные изменения, например, кровяное давление, уровень сахара в крови и др. Однако, все они образуют целостность, которая очень точно охарактеризована П.К. Анохиным, как "взаимосодействие".
Каждый из элементов, участвующих в построении функции, представляет собой подсистему целостного организма. Все подсистемы качественно различны и играют вполне определённую роль в структуре целого. Например, эмоциональная сфера ответственна за быструю оценку субъективного значения текущей ситуации индивид – среда; моторная – осуществляет передвижение к объекту потребности, физическое овладение им или, наоборот, устранение из ситуации; гормональная система запускает физиологические изменения, которые обеспечивают избирательную активацию и питание необходимых для осуществления действия органов. При этом, тот факт, что все они объединены в систему, определяет их тонкую взаимокоординацию, направленную на приспособление организма к ожидающим его задачам.
Рассмотрим, как выстраивается взаимосодействие подсистем на примере координации эмоциональных, физиологических и моторных проявлений организма. Как уже говорилось, эмоция предоставляет организму быструю оценку субъективного значения ситуации с точки зрения возможности удовлетворения насущной потребности. При этом, эмоция "маркирует" объект, на который должно быть направлено действие, необходимое для удовлетворения потребности, а содержание эмоции (страх, гнев, удивление и др.) определяет характер этого действия. Например, эмоция гнева возникает в ситуации, когда нечто (некто) фрустрирует существенную для организма потребность. И человек направляет свой гнев именно на фрустрирующий объект, который должен быть быстро и надёжно устранён из ситуации.
Эмоциональный процесс, возникающий в центральной нервной системе, активизирует вегетативную нервную систему, а также ось гипофиз – надпочечники, вследствие чего возникает сложный комплекс изменений в деятельности организма [11]. Эти изменения активизируют те подсистемы организма, которые непосредственно будут выполнять действие, "указанное" эмоцией. Так, для организма, попадающего в ситуацию, насыщенную новой информацией, функциональным действием будет поисковая активность. О значении этой ситуации сигнализируют эмоции интереса и удивления. Такие эмоции связаны с сужением сосудов в области живота, но расширением сосудов скелетной мускулатуры и мозга. А это именно те анатомические части организма, которые наиболее нагружены в процессе поисковой активности.
Согласно экспериментальным данным [11], разные эмоции сопряжены с разными комплексами физиологических реакций организма. Однако эти изменения таковы, что "готовят" действие, о необходимости которого сигнализирует эмоция. Именно это целесообразное сочетание элементов системы по принципу взаимосодействия мы воспринимаем как целостность.
Однако, вернёмся к психотерапии. Осознание и реализация актуальной функции часто является целью терапевтической сессии. Прерывание контакта на самом деле останавливает некоторую функцию организма. Если посмотреть на это с точки зрения настройки параметров системы, то возникает очень любопытная картина. Феноменологически мы наблюдаем как бы отдельные "мозаичные" элементы состояния (отдельные движения, мимические проявления, физиологические реакции), по которым, однако ещё трудно опознать готовящуюся функцию. Система осуществляет самонастройку, но с существенными помехами.
И часто терапия продвигается через сборку в единый гештальт феноменологически представленных элементов состояния (параметров настройки) к осознанию целевой функции и, затем, её реализации. При этом, поскольку, подсистемы более высокого уровня всегда интегрируют деятельность подсистем более низкого уровня, целесообразно избрать стратегию "сверху вниз". Например, если удалось опознать эмоцию, то телесный и физиологический паттерн выстроятся сами. Если же восстановить эмоцию не удаётся, то приходится опускаться на более низкий уровень, например, к моторным проявлениям и начинать "сборку" оттуда. Если заблокированы и движения, то мы ищем сигналы в физиологических проявлениях: покраснение кожи, ритм дыхания и т.д. Однако, следует помнить, что от эмоции к искомому действию путь более короткий, чем от физиологических проявлений.
Как правило, конфигурация параметров, обеспечивающих функцию, достаточно устойчива и образует некоторый интуитивно узнаваемый комплекс. Благодаря этой целостности мы без труда можем создать проекцию функции, облекая её в метафорический образ. Антропоморфное мышление оживляет функцию в форме ситуативного Я-образа или "части Я". Образ легко "разворачивается", показывая свои уникальные грани: специфический мотив и способ действий, характерное выражение лица и тон голоса, позу и динамику движений. По сути, такой образ отражает состояние системы, предназначенное для выполнения определённой функции. (Мы действительно преображаемся, реализуя разные функции в жизни).
Терапевтическая ценность такой проекции заключается в том, что она достаточно быстро позволяет "собрать" разрозненные детали состояния, и достаточно легко идентифицирует функцию. Примечательно, что мы склонны давать этим частям Я имена, отражающие их функциональное назначение: "Я играющее", "Я заботливое", "Я думающее". Если присвоенное имя не соответствует истинной функции, то обычно оно нам не нравится.
Характерно, что каждая отдельно взятая часть Я проста в смысле наличия лишь одного мотива, узнаваемого способа действий и отсутствия внутренних противоречий. Большинство таких Я-образов ситуативны, как ситуативны многие функции нашего организма. Однако, у каждого из нас есть ряд более менее стабильных Я-состояний, которые легко воспроизводимы. Иногда их называют субличностями. Они, как правило, соответствуют типичным жизненным функциям (например, "Любитель поесть", "Мыслитель"), профессиональным ролям ("Терапевт", "Бизнесмен"), или фиксированным функциям, не нашедшим своего завершения ("Обиженная девочка", "Зануда" и т.д.). Существование последних объясняется тем, что система, не получив обратной связи о выполнении действия, сохраняет информацию о комбинации параметров, которую воспроизводит в любой удобной ситуации.
Взгляд на "субличности" с функциональной точки зрения избавляет нас от "нездоровой" метафоры расщепления личности. Такие части Я следует рассматривать не с объектной точки зрения, как существующие одновременно изолированные субстанции, а с процессуальной,– как потенциально возможные состояния системы, возникающие в разные периоды времени для реализации разных функций. С этой позиции слова клиента: "Моя субличность мне говорит…" означают лишь то, что в данной ситуации актуализировалось некоторое узнаваемое для него состояние, соответствующее готовности реализовать определённую функцию. Если "субличности вступают в спор", то ситуация для клиента является полимотивированной, и система не может выбрать из двух актуальных в данный момент функций.
В свете изложенного выше хотелось бы ввести ещё одно системное положение.
Системное положение 5. Для описания сложных систем применяется так называемый структурно-функциональный подход, где структура системы рассматривается не как состоящая из субстратных элементов, а как срез взаимодействующих функций.
Мы уже говорили, что сложная система проявляется именно через функционирование. (Вспомним один из центральных тезисов гештальта о том, что "личность существует только в контакте"). Кроме того, для сложных систем с высокой организацией функции системы "нежёстко" зависят от её внутренних качеств: одна и та же функция может быть реализована с помощью разного набора внутренних свойств. Поэтому конкретное субстратное определение элементов системы и фиксированное описание их свойств теряет смысл.
В этом контексте понятия гармоничной или дисгармоничной структуры, хорошей или плохой организации трактуются через особенности взаимодействия функций. В системах с "хорошей" организацией налажено такое взаимодействие или (используя термин Анохина) взаимоСОдействие локальных функций, которое наилучшим образом обеспечивает интегральную функцию целостного организма – функцию адаптации к среде. Образно выражаясь: все части Я "работают в команде". Для дисгармоничных систем с жёсткой организацией характерно то, что затруднено взаимное согласование локальных функций системы. В этом случае активация одних функций затрудняет или даже блокирует проявление других.
Для психических систем такие нарушения организации описаны как внутренние конфликты, примеры которых можно в огромном количестве найти в психотерапевтической литературе. Классический образец был описан Ф. Перлзом через метафору "собаки сверху и собаки снизу".
Внутренний конфликт возникает, если в одной ситуации активизируются две (иногда и более) функции. Не секрет, что большинство жизненных ситуаций для человека полимотивированы: он хочет получить "А", но, одновременно, и избежать "В". Характерно, что чем больше фиксированных функций в структуре системы, тем сложнее осуществить выбор. Человек попадает в очень дискомфортную и энергозатратную позицию, когда система осуществляет сразу две настройки. Внешне это проявляется как некоторая феноменологическая спутанность и противоречивость. Натренированный глаз терапевта заметит, что предъявление клиента перестаёт быть целостным: ему то жарко, то холодно, на лице видна борьба двух мимических выражений, он говорит "Я спокоен" дрожащим голосом, и при этом одна рука удерживает другую … Мы наблюдаем столкновение двух актуальных функций, каждая из которых посылает команды для настройки организма. Это и есть внутренний конфликт.
Обычно, в таких конфликтах нет проигравших и победителей, поскольку обе позиции функциональны, и выбор в пользу одной из них неизменно приведёт к фрустрации. Поэтому относительная оптимизация системы (в рамках саморегуляции) часто достигается путём снижения общей активности функционирования, когда система живёт как бы в полсилы. Конструктивное разрешение противоречия возможно только при переходе системы на качественно более высокий уровень организации.
Об этом, о стабильности и изменчивости, о росте и разрушении – в статье, посвящённой необратимым изменениям и принципам развития неравновесных систем.
Литература
  1. Анохин П.К. Очерки по физиологии функциональных систем. – М.: Медицина, 1975. – 448 с.
  2. Берталанфи Л. Общая теория систем – критический обзор / Исследования по общей теории систем /Сборник переводов под ред. В.Н. Садовского, Э.Г. Юдина. – М.: Прогресс, 1969. – С. 23–82.
  3. Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. – М.: Наука, 1973. – 270 с.
  4. Веденов М.Ф., Кремянский В.И. Соотношение структуры и функции в живой природе. – М., 1966.
  5. Диалектика познания сложных систем / Под ред. В.С. Тюхтина. – М.: Мысль, 1988. – 316 с.
  6. Левин К. Теория поля в социальных науках. – С-Пб.: Сенсор, 2000. – 368 с.
  7. Перлз Ф. Гештальт-подход и Свидетель терапии. – М.: "Либрис", 1996. – 240 с.
  8. Перлз Ф. Гештальт-семинары. – М.: Институт общегуманитарных исследований, 1998. – 330 с.
  9. Перлз Ф., Гудмен П. Теория гештальт-терапии – М.: Институт общегуманитарных исследований, 2001 – 384 с.
  10. Польстер И. Обитаемый человек: терапевтическое исследование личности. – М.: "Класс", 1999. – 240 с.
  11. Рейковский Я. Экспериментальная психология эмоций. – М.: Прогресс, 1979. – 392 с.
  12. Сетров М.И. Основные принципы и аспекты организации систем / Проблемы методологии и современная наука. – Кишинёв: Штиинца,1988. – С.86–98.
  13. Энрайт Д. Гештальт, ведущий к просветлению. – М.: Апрель Пресс, Изд-во Эксмо, 2002. – 304 с.
  14. Эшби У.Р. Конструкция мозга. Происхождение адаптивного поведения. – М.: Наука, 1964. – 411 с.
 


Вернуться к списку