Главная  / Статьи и книгиСтатьи по гештальттерапии
Версия для печати

"Гена и Собака"


 Ключевые слова: Аннигиляционная и конструктивная агрессия, страх, построение отношений, контакт.

 
Тема : агрессия, ее символы и особенности проявления в опыте и в поведении человека, и некоторые методы терапевтической работы по поводу агрессии с детьми и взрослыми.
 
    Агрессия - трудная тема для психотерапевтов. Тем более странным может показаться рассуждение о «правильной» агрессии.. Часто агрессия понимается как форма социального поведения, которое содержит угрозу или наносит ущерб другим людям. Как тут терапевту не испугаться агрессии клиента в большей степени, чем  страхов клиента? Есть ссылки  социальных психологов на то, что свобода выражения агрессии в кабинете психолога ведет к общему увеличению агрессивности человека (Берковиц).  Есть просто здравый смысл, который говорит о том, что агрессивное поведение вредно и опасно.
 
Как тут терапевту самому не испугаться? Однако часто именно целенаправленная работа с агрессивностью помогает   детям и взрослым справиться со страхом. Поэтому тема управляемой конструктивной агрессии часто выходит на первый план при проработке страхов у детей и взрослых. Моделирование и детальное исследование контакта в агрессивной ситуации, увеличение свободы человека в области собственной агрессивности дает перспективу для снижения напряженности и увеличения свободы в контакте. В практике терапии мы предлагаем  рассматривать, используя символический язык метафоры границ и расстояний, разные формы взаимодействия двух участников контакта, которые приближают или удаляют их от контакта.
 
   На практике речь идет об исследовании  того,  как дети и взрослые выражают свои переживания по поводу агрессии (своей собственной и чужой) в образах и как специфичность этих переживаний отражается в качественных особенностях (характеристиках) этих образов и способах отношений между этими образами. Для терапевта важно понять, каким способом  можно делать диагностику «качества агрессии» по определенным характеристикам образов. А затем, используя метафоры и символы, строить терапевтический сеанс непосредственно на «языке» агрессии. Помогая человеку организовать контакт с другим человеком или с миром, используя для этого свою агрессию.
    В  качестве основы для понимания агрессии мы возьмем представления о двух типах агрессии, которые предложил создатель гештальттерапии  Фриц Перлз. Он предложил рассматривать агрессию как синоним активности субъекта по отношению к окружающему миру. Перлз разделяет агрессию на конструктивную и деструктивную (аннигиляционную). Конструктивная  агрессия становится основным компонентом завершенного целенаправленного действия, которое имеет результатом удовлетворение осознанной потребности субъекта. Аннигиляционная ведет к тотальному разрушению ( реальному или символическому) отношений субъекта с окружающей средой, ведет к уничтожению фрустрирующей ситуации как таковой. Перлз считал, что в ходе терапии объем бесполезной (аннигиляционной) агрессии должен уменьшаться, в пользу увеличения объема полезной ( конструктивной) агрессии. С точки зрения гештальтподхода, роль агрессии в установлении контакта и оформлении границ личности неоценима.  Так как это активность организма по отношению к окружающей среде.
      Кроме двух типов агрессии, терапевту  необходимо учесть  проблему формы действия в плане выражения агрессии.  Часто  под агрессией понимается грубое  поведение, хамство, оскорбительные крики. Однако в ситуации конфликта  недостаточно  просто «выплеснуть» негодование или агрессию вовне. Для того,  чтобы организовать контакт с окружающим миром, нужна подходящая форма контакта и действия. Форма выделения агрессии должна стать поступком и она в этом смысле совершенно однозначно предопределяет тот результат, который будет следовать за этой выразительностью.  Есть ситуации, когда нужно, чтобы человек  «сказал словами» другому человеку об агрессии и недовольстве. В других типах ситуации необходимо физическое действие.  Выбрать слово или поступок необходимо в соответствии с ситуацией. Именно правильный выбор действии, адекватный ситуации. Дело в том, что при одной и той же степени заряженности ( интенсивности) форма поведения , выбранная для реализации агрессии, может быть разной.   Человек, экспериментирующий со своей агрессией, обязательно должен учитывать обратную связь от среды.
     
Для иллюстрации тактики работы со страхом, которую может быть примером использования работы с агрессией, приведем  фрагмент терапевтической работы с Геной ( 4 года). В этой сессии терапевтом был  поставлен акцент на  развитие активности и повышения чувства защищенности и безопасности ребенка с помощью последовательно «правильно» выстраиваемых форм символического контакта и «правильных» форм агрессии. Читатель заметит переход от  аннигиляционной агрессии к конструктивной агрессии,  смену проявленной сначала агрессии защиты, на развивающуюся затем агрессию присваивающей формы. А в финале - установление нового типа отношений, нового опыта контакта. (примечание 1). В плане тактики  использован обычный для гештальттерапии прием  "комплиментарной проекции». Сессия с мальчиком проводится в присутствии мамы.
 
 
Гена сильно боится на улице больших собак. Когда такая собака подходит познакомиться, он в ужасе замирает. Это поведение косвенно отражает более сложные проблемы контакта, которые есть у Гены в общении со взрослыми и со сверстниками. Он вообще побаивается проявлять активность. И поэтому бывает неожиданно агрессивным. И поэтому часто проявляет «беспомощную агрессию» в контакте.  Задача терапии - не только изменить отношение к собаке, но и дать некоторый новый опыт осознанного контакта с самим собой, с собственной силой и укрепления психологических границ «Я».
 
Терапевт: Гена, что бывает с тобой, когда ты встречаешь собаку?
Гена: (сжимается и показывает) я боюсь..
Терапевт: покажи, как ты ее боишься, что ты делаешь?
 
Терапевт предлагает Гене нечто новое, проявить активность. Вопрос «что ты делаешь» имеет в плане терапевта большое значение, он подготавливает предложение о развитии активности  со стороны мальчика по отношению к собаке, которая уравновесила бы позиции в контакте с обеих сторон. Такое уравновешивание важно для контакта.  но путь до равновесия еще длинный, так как мальчику мешает  опыт пережитого им до того страха. Чтобы выйти к контакту, надо сначала прогнать страх из его души.
 
Гена ( начинает беспорядочно двигать руками): я ее прогоню!
Терапевт:  А она тебя боится, она достаточно испугается, чтобы убежать ?
Гена: (с печальной уверенностью, безнадежно): «нет, не боится!»
Терапевт: а давай ее вместе очень испугаем!
 
С точки зрения позиции терапевта, это прямое предложение конфлюэнции (слияния) и помощи в трудной ситуации.
 
Гена (соглашается, с осторожностью): давай!
Терапевт: а что бы ты предложил?
Гена  (возбуждается и начинает очень активно говорить): «ее...из пистолета.. застрелить!»
Терапевт ( развивая идею самозащиты в понятных ребенку игровых формах, по аналогии с мультфильмами про войну с фантастическими монстрами): а давай ее из лазерного пистолета?!
 
Терапевт я не очень хорошо знает, что такое лазер, 4-летний Гена тоже, но мы оба догадываемся, что это что-то очень мощное, и мощность этого чудо-оружия эквивалентна по эффективности тому опыта страха, который накопился в душе мальчика.
 
Гена : « да, попал»
 
Гена осторожно оглядывается на маму, опасаясь наказания за агрессию, но мама смотрит с интересом. Она явно на стороне мальчика, и готова поддержать его в борьбе и в самозащите от опасной собаки
 
Терапевт: «а что видишь в воображении ?»
Гена : «ну.. ее разорвало на части, ее больше нет..»
 
     Терапевт замечает, что мальчик стал действовать несколько более свободно, что он очень доволен, но смущен чем-то, и говорит с сомнением,  поэтому   терапевт развивает идею, и предлагает Гене уточнить и детализировать процесс «аннигиляции». В том числе терапевт просит  Гену «а давай еще более качественно победим собаку, Посмотри, нет ли каких-то больших частей  после работы лазера.  К ужасу любого педагога, но к радости любого сочинителя сценарие фильмов  «войнушек» или компьютерных игр «стрелялок»,  типа «звездные войны»,  далее в этой странной фантастической игре  постепенно собаку лазером дробят с кровавыми подробностями на мелкие атомы. Ориентиром  в работе терапевта становится наблюдение за телом мальчика. Терапевт отмечает, что  Гена по мере развития сюжета этой агрессивной композиции все более расслабляется телесно и начинает свободнее дышать. Когда мальчик расслабляется, то есть когда его страх «вышел» из его тела, терапевт останавливает развитие сюжета и спокойно спрашивает мальчика, что он теперь думает по поводу собаки.
   
Гена: (очень довольным и спокойным голосом) “теперь она будет знать, как ко мне подходить!")
 
Терапевт видит, что Гена как будто бы ждет продолжения истории. Кажется, ему бы хотелось, чтобы было продолжение отношений с собакой. Работа с фантазией, по аналогии с детским мультфильмом, легко позволяет сделать такое развитие сюжета. Герой мультфильма легко может ожить!
 
Терапевт: Гена, собака действительно поняла, что ты сильнее ее и можешь ее ПОЛНОСТЬЮ ПОБЕДИТЬ ... но она собралась и как-то все равно подходит к тебе... она хочет контактировать с тобой. что ты сделаешь теперь?
Гена :  «я ее ударю большой палкой и отгоню!»
 
Конечно, с точки зрения педагога пока что это все не очень хорошая перспектива. Мальчик явно в фантазии проявляет опасную агрессию. Однако терапевт замечает, что агрессия в плане тактики действий существенно меняется.  От мощных и тотальных действий мальчик в фантазии переходит к символическим действиям вполне «человеческого» регистра. И это в плане динамики контакта большой прогресс. Реальное физическое прикосновение, пусть даже через посредничество палки, то есть орудия,  это уже большое достижение по сравнению с дистанцированным контактом посредством «лазера», на расстоянии! К тому же Гена берет в руки инструмент, палку. Он прикасается телу собаки палкой, но сам  он рукой, то есть своим телом, тоже эту палку удерживает. Тут имеет место опосредованный контакт! Граница «Я» , граница его тела стала  более надежна. В этом плане не так существенен инструмент, как сама форма контакта. Поэтому ассоциации по поводу фаллических символов (палка как фаллический символ)  читатель может оставить пока в стороне.
 
Терапевт: собака отошла, она почувствовала и поняла, что ты своей палкой сильно ее ударил, она боится тебя и все-таки снова подходит. Она хочет контакта. Что ты будешь делать?
Терапевт дает подтверждение эффективности всех предшествующих действий и снова предложение контакта. Собаке приписывается только способность воспринимать воздействие и желать установления контакта форму контакта полностью задает Гена.
 
Гена: «я ее оттолкну рукой!»
 
   Вот, наконец, состоялся первый контакт. Мальчик прикоснулся к телу собаки. После уточняющего вопроса терапевта о том, куда именно прикоснется рука к собаке, когда будет ее отталкивать,  Гена показывает жестом сначала на себе, потом на теле терапевта  это движение. Это движение руки в область шеи. Терапевт внимательно отмечает характеристику движения,,  и затем еще раз дублирует его сам по отношению на подушке. Мальчик повторяет движенеи в адрес подушки.
 
Гена : «Вот так я оттолкну!».
 
Терапевт и Гена  возятся в игре  и толкаются, в том числе, как будто бы уточняя описание, проверяя его, терапевт легонько толкает Гену тем же самым способом, каким Гена предлагал толкнуть собаку. Движение руки терапевта направлено в плечо мальчика,  в зоне шеи, уверенным  спокойным движением, которое нравится мальчику.)
 
Терапевт: « конечно, собака почувствовала, что ты можешь сильно ее оттолкнуть, поняла это, она признает твою силу, и все-таки она хочет контакта и  еще раз подходит... Что ты сделаешь?»
 
Гена : «я ее покормлю, и она отойдет».
 
   Этот выбор поведения  со стороны мальчика дает терапевту надежду, что сессия близится к завершению. Это замечательный символический момент, передать пищу другому это не только акт дружелюбия, но и целенаправленный акт по изменению поведения и состояния другого существа.  Это  в некотором смысле  проявление, своеобразной агрессии по отношению к другому. Мы понимаем, что  после принятия пищи состояние меняется, то есть «когда я кормлю другого,  я преобразовываю другого». Тема приготовления пищи и кормления, как известно,  это одна из фундаментальных тем из числа архетипов поведения , направленного на установление отношений.
 
Терапевт:- она отошла, она тебя уважает - и снова подходит - что ты сделаешь?
 
Гена: я ее поглажу и мы поиграем.
 
  С точки зрения терапевта, этот выбор «погладить и поиграть» являет  наконец первый полный свободный  контакт.  Цель достигнута. Гена показывает жестом прикосновение рукой, поглаживает воображаемую собаку, сначала осторожно, потом более настойчиво.  Важно, что сам Гена протянул руку и прикоснулся к телу собаки. Тактильный контакта (пусть даже  воображаемый) состоялся. Переживание страха и напряжение трансформировалось и теперь Гена совершает действие, манипулирует с объектом!  Важно, что в этой игре есть представление о границах. Есть  граница тела Гены  и граница тела собаки. Терапевт подыгрывает, и протягивает руку к Гене, повторяя его движения. После нескольких повторов терапевт прикасается к руке Гены и гладит его тем же движением, каким Гена гладит воображаемую собаку. Терапевт «показывает» и взаимодействует с Геной,  телесно уточняя у Гены, как именно он гладит собаку...)
      Последовательность событий в отношениях Гены и собаки важна. Хорошо, что сначала Гена придумал, что надо покормить собаку, и только потом погладил ее. Именно так и делают взрослые и дети по отношению к животным. Акт «покормить» это проявление власти. Когда животное приручено и подчинилось власти человека, уже можно его погладить.
  Наверное, читателя заинтересует, зачем терапевт прикасался к мальчику в ходе эксперимента и зачем побуждал мальчика во время эксперимента делать вполне конкретные  и осязаемые физические действия, которые имитировали прикосновения мальчика к собаке? Почему недостаточно было только фантазии мальчика по поводу собаки?  Ответ  в том, что работая со страхом мальчика перед животным, по сути дела мы работали с существенными процессами в области отношений мальчика с его собственной телесностью. Страх мальчика перед животным это проекция его страха  перед своим собственным телом. Поэтому физическое прикосновение создает естественный опыт принятия собственного тела  дает основу для уверенности при контакте с другим телом. Поэтому мальчик показывает на своем теле то, что происходит с собакой. Исходя из этих соображений, терапевт выбирает  реальное прикосновение, которое  имеет важный смысл.
      Если мы будем анализировать все развитие сюжета в целом, мы также найдем много интересных аналогий.  Часто - именно так  и в реальной жизни, но не так быстро,  развиваются отношения. От боязливости и избегания контакта ,по мере того, как субъект почувствует собственную силу, он переходит  к  свободному активному контакту. Видно, как менялись схемы взаимодействия и совершенствовались способы агрессивного поведения.
      Сколько случаев в реальной жизни, когда мы наблюдаем в общении подростков или детей, как дружба начинается с драки. Эти последовательные   процессы перехода от драки к нежности часто наблюдались педагогами и много раз становились поводом для  литературной истории про развитие отношений двух людей.. Мы не будем тут подробно обсуждать параллели из Теории Объектных Отношений, сошлемся на известную цитату из Винникота ( см примечания). Конечно, в житейских ситуациях все происходит не так быстро и не так гладко, как в этой метафоре.
       Какой же путь развития отношений? Он почти очевиден.  От боязливости и избегания контакта переход  к  свободному активному контакту. На первом этапе формой прерывания ( избегания) контакта была аннигиляционная агрессия. Гена в фантазии был готов вступить "в контакт" с животным только путем его уничтожения наиболее "дистантным" способом. По мере того, как Гена почувствует себя более основательно и уверенно, почувствует собственные границы и свои возможности их защищать или, точнее, маркировать, свою собственную силу и способность изменять ситуацию, влиять на внешний объект, он будет готов к более разнообразным формам взаимодействия.
На примере воображаемой игры с собакой видно, как менялись схемы взаимодействия и совершенствовались способы агрессивного поведения, от аннигиляционных форм агрессивного поведения конструктивным, если пользоваться терминологией Фрица Перлза.
В свою очередь, конструктивная агрессия позволила перейти к конструктивным отношениям. Удивительно в этом примере, как иллюстративно  менялись схемы взаимодействия и совершенствовались способы агрессивного поведения. От страха и малоэффективного поведения к  более  хорошему контакту и эффективным  формам отношений.
         Особый вопрос, для чего надо было на первом этапе отношений развеивать собаку в воображении на атомы? Почему  нельзя сразу погладить,  для чего нужна  аннигиляционная фаза уничтожение до начала нормального контакта? Возможно, аннигиляционная агрессия для Гены это самый естественный и простой по форме способ избавится от страха. В этой форме взаимодействия по существу нет взаимодействия, поэтому уровень риска и непредсказуемости ответа со стороны окружающей среды ничтожно мал. Поэтому, не смотря на грозную и эффектную "боевую форму", можно классифицировать аннигиляционный способ контакта (боевой лазер) как  наиболее безопасную(!) форму контакта  с реальностью. Агрессия Гены была парадоксально направлена на уничтожение его  собственного страха...
         И предложение терапевта сыграть в воображаемую игру с агрессией не стоит квалифицировать как "любовь к жестокости". Скорее это акт сострадания к страху мальчика со стороны терапевта. С другой стороны, мы понимаем, что лучше, если мальчик  это агрессивное действие сделает в фантазии, чем в реальности.
 
Есть три причины, которые могут стать основанием такой тактики со стороны терапевта.
1. Выбрав фантазию,  мы защитим домашних животных от актов вандализма. К тому же живая собака ведь может и ответить! А в плане эксперимента нужна ситуация полной шизоидной свободы. Зато чаще всего после такого эксперимента ребенок более творчески и свободно общается с животными. Решается их потрогать и пробует устанавливать контакт из интереса.  
2.Совершение агрессивного действия аннигиляционного типа "в натуральных условиях" , даже с использованием игрушки, как правило, не дает в уровне переживаний того эффекта, который нужен для достижения внутренней бессознательной цели. Живая собака мало подходит на роль "переходного объекта!"
3. Мы позволим себе смелую гипотезу, что по своей природе аннигиляционная агрессия (полное уничтожение предлагаемого объекта, разрушение до основания, уничтожение его на уровне  описания, катастрофические картинки, похожие на космические катастрофы, полное выведение объекта из возможности контакта) является процессом, который относится не к миру материальных объектов и отношений, а скорее  из символических процессов мира сновидения, из мира интрапсихического. Поэтому воображаемый эксперимент с "внутренней феноменологией" более чем уместен...
 
 
Заключение.
Нам кажется, что после этой поучительной истории читателям будет много вопросов. Прежде всего это вопросы, которые затрагивают тему отношения к агрессии в обществе и более узко отношение к агрессии при воспитании ребенка в семье. Традиционно в современном обществе  практикуется крайне настороженное отношение к агрессии, проявление агрессивности в разных видах соотнесено с антисоциальным поведением. Ценностью является воспитание покладистого и спокойного ребенка, который хорошо соотносится с требованиями взрослых. Еще более высоки требования к контролю агрессивности для взрослых. Такая установка относительно контроля агрессии справедлива и логична с точки зрения организации жизни людей в больших сообществах. Однако при воспитании детей иногда имеют место «перегибы». Контроль над агрессивностью становится в этом случае контролем над проявлением активности. И в таких случаях мы можем наблюдать те самые феномены «страха», которые по своей природе являются подавленной и трансформированной творческой агрессией, творческой адаптивной активностью.
Частичную разрядку напряжения дети и взрослые находят в спортивных мероприятиях, в просмотре мультфильмов или кинофильмов с страшными героями и опасными приключениями, в этом контексте более понятна причина популярности массовой развлекательной литературы (полухудожественного чтива) под жаргонным названием "боевого фэнтази", в котором действия героев очень напоминают детскую агрессию.
     Кроме того, мне кажется, что на примере  этой поучительной истории можно увидеть, как последовательными шагами движется человек в сторону контакта., опираясь на свою агрессию. Терапевт может поддержать эксперимент, разрешив человеку в фантазии реализовать то исследование среды, которое невозможно в рамках социального пространства или физического мира.
     Для того, чтобы помочь детям освоить свою активность (свою агрессию), терапевт может  в игровой терапии  предлагается ряд экспериментов с фантастическими героями. Которые символически отражают образы детской агрессии. Как различить, какая агрессия «более качественная?» и потому  может быть полезна для развития активности ребенка, которая ведет к контакту? Конечно, только на эксперименте. Мы не можем взять на себя смелость рекомендовать список образов, которые должны быть проработаны. И для практики придется довериться чутью педагога или терапевта, который найдет хороший контакт с ребенком и сможет помочь ему преодолеть свои страхи не за счет подавления чувств, а за счет более перспективной тактики развития свободной активности.
 
 
Примечание1.
Разница между "защитной" агрессией и "присваивающей" агрессией фундаментально важна в этом эксперименте. Так как при "защищающемся" поведении субъект полностью отвергает себя самого и сосредоточен на  втором объекте, на том, каким образом изменить этот объект. По мере развития способности к установлению отношении  мы заметим сначала переключение интереса от того, что произойдет в результате, к тому, как именно. С помощью каких действий  будет достигнут результат. А потом и к тому, какая польза для меня самого будет от предлагаемого контакта. В присваивающей агрессии   внимание перемещается с внешнего объекта на себя самого.
 
 
Примечание 2
Здесь мы приводим знаменитое описание Д.Винникотта (1951) :
После «установления субъектом отношений с объек том» произойдет «разрушение объекта субъектом (так как объект становится внешним); и тогда может слу читься, что «объект переживает свое разрушение субъектом». Но этого может и не произойти. Таким образом, в теории объектных отношений появляется новый аспект. Субъект говорит объекту: «Я разрушил тебя», и объекту нужно принять это сообщение. И тут субъект говорит: «Привет, объект!», «Я уничтожил тебя», «Я люблю тебя», «Ты ценен для меня, потому что ты выжил, хотя я тебя разрушил», «Пока я тебя люблю, я буду тебя уничтожать в бессознательных фан тазиях». Здесь и начинаются фантазии индивида. Те перь субъект может использовать объект, который сумел выжить. (Антология современного психоанализа, том 1. М институт психологии РАН, 2000
стр. 450)
Стоит заметить, что, отношения, которые строит маленький Гена с собакой, по структуреконтакта напоминают отношения с "переходным объектом". Этот небольшой пример дает повод подумаить о том, как связаны опыты страха в детском возрасте и развитие отношенйи привязанности.
 
Санкт Петербург ноябрь 2007


Вернуться к списку