Главная  / Статьи и книгиСтатьи по гештальттерапии
Версия для печати

Елена Петрова (2019) Тактики гештальт-консультирования при психологической травме и создание реабилитирующего нарратива с помощью техники «9 картинок»


В данном эссе мы предлагаем читателям авторскую методику реабилитационной работы психолога-консультанта с событиями шоковой психической травмы. Работа с последствиями ранее пережитых психических травм составляет важную часть практики психолога. Это те случаи, когда единичное событие создало сильный стресс и в результате значительно повлияло на человека. Как правило, психолог консультант имеет дело с клиентом не в момент развития ситуации, то есть не в момент самого события (вряд ли психолог окажется непосредственно на месте неприятного события до его начала!), а через некоторое время, когда в жизни человека начнут проявлялся неприятные тенденции или симптомы. Именно эмоциональные тенденции, или специфические симптомы и будут предметом жалобы клиента, признаком того, что именно событие травмы и повлияло на жизнь человека, будет некоторая оперативная диагностика. Например, консультант сможет выяснить, что некоторое время назад человек чувствовал себя хорошо и действовал свободно, а потом что-то произошло, и сейчас имеются симптомы. В работе консультанта с человеком, который в настоящий момент (во время консультации) имеет симптомы, связанные с пережитым опытом психической травмы, или в ходе работы с симптомами ПТСР есть важная часть, когда наступает момент непосредственного обсуждения самого эпизода, оставившего травматический след в душе человека. В работе мы придерживаемся концепции, которая принята в методологии гештальт-терапии и психодрамы. В рамках этой концепции предполагается, что специфический эффект травматизации создается за счет того, что ситуация завершена, событие ушло в прошлое, но в этом эпизоде жизни остались важные начатые и не финишировавшие действия. Поэтому событие оставляет след в форме законсервированных остановленных (не завершённых) действий, которые создают в дальнейшей жизни периодически или постоянно развивающийся фон не специфической тревоги, который, в свою очередь, создаёт условия для формирования специфических симптомов (ПТСР). После того, как установлены отношения доверительности в диалоге терапевта и клиента, наступает момент, когда клиент может опереться на терапевта и прикоснуться к тем давним событиям.


Время и пространство при травме


В чем специфика работы с сюжетом такого эпизода? Мы знаем, что часто человек, в опыте которого есть психическая травма, говорит о самом событии равнодушно, как будто бы перескакивает через него. Он может даже сказать «да, все нормально!». Но при внимательном взгляде на эпизод обнаруживается целая история, которая лежит в памяти человека как закрытая на долгие годы книга. На страницах этой книги есть чувства, побуждения и начатые (и заброшенные из-за стресса в травматическом событии, порывы). Не состоявшиеся диалоги, попытки действия и прочее. Но эти страницы плотно склеены, и часть жизни человека как будто бы заморожена. Но именно это и есть важная часть опыта, когда необходимо работать с последствиями психологической травмы.

Травма оказывает влияние на восприятие человеком времени и пространства. Причем, если мы рассмотрим событие в трех уровнях био-психо-социального подхода, мы обнаружим специфичность переживания пространства и времени на каждом из этих «этажей». События и сам факт эпизода травмы оказывает влияние на восприятие человеком своего опыта в восприятии субъективного времени. Давно замечено, что травма прерывает непрерывность восприятия времени. Останавливает человека в том, чтобы он видел перспективу своей жизни. Искажает восприятие прошлого. Событие само по себе не значительное по времени, но оказывает влияние на прошлое и на будущее человека.

В плане пространства человек суживает свое внимание и часто забывает или исключает многих людей или элементы окружения, которые были вокруг него. Его сюжеты в преставлении о своей жизни и о социальных связях становятся редуцированными (ограниченными). Создание истории (нарратива) своей жизни у человека становится специфическим.

Психологическая практика работы терапевта по поводу психологической травмы имеет несколько целей. Прежде всего это восстановление спонтанных эмоциональных реакций и восстановление способности к интенциональности, во-вторых это восстановление целостности восприятия последовательных элементов временной линии своей жизни (была жизнь до травмы, было событие травмы, был эпизод застылости, сейчас проходит работа по реабилитации и будущее восстанавливается, возникает свободная и живая перспектива жизни).

Итак, работа консультанта с этим эпизодом требует некоторого специального внимания к самому тематическому материалу события. Но, кроме этого, работа консультанта требует и некоторой особенной позиции, которую терапевт занимает во время такого опыта. С точки зрения методологии гештальт-подхода присутствие терапевта максимально важно в терапевтическом диалоге.

С точки зрения позиции терапевта и организации диалога в таком эпизоде работы тоже есть некоторая специфичность. В работе с травмой (точнее, с последствиями травмы) психолог создает для клиента некоторую специальную обстановку безопасности и поддержки. Психолог предлагает себя и свою коммуникацию как временную опору, на которую человек может положиться. Метафорически мы представим это так, что человек одной рукой прочно держится за консультанта (или прочно опирается на консультанта). И тогда второй рукой он может приоткрыть крышку сундука, в котором скрыты от него самого и от мира трудные или интенсивные переживания незавершённых действий и еще что-то, что мы не можем заранее назвать словами.

Какую обратную связь может дать консультант? Что он может сказать или сделать в тот момент, когда он слушает клиента? Обычные тактики диалога, которые приняты в гештальт-терапии, не полностью пригодны для такого момента терапевтической сессии. Потому что клиент часто не имеет сил на то, чтобы воспринимать свои отношения с терапевтом в полном объеме. Он просто опирается на терапевта. Слова сочувствия, которые были бы уместны в других ситуациях, тоже не очень подходят. Потому что человек рассказывает о пережитом сложном опыте и нуждается в одном – чтобы его приняли и не отвергали. И чтобы была опора для продолжения рассказа.

Активное выражение чувств со стороны терапевта относительно события и участвующих в нем людей не всегда уместно, так как эмоциональные реакции терапевта могут быть продиктованы контрпереносом и могут сбивать с толку клиента или переключать его на темы, косвенно подсказанные терапевтом. Однако клиент мог бы опереться на терапевта, а терапевт может ясно дать знать о своем присутствии, проявить свое восприятие события, о котором рассказывает клиент. Во время своего рассказа клиенту важно знать, что терапевт слушает его, что он как-то обрабатывает ту информацию, которую получает от клиента. Парадокс в том, что клиент и нуждается в самораскрытии терапевта (важный момент, самораскрытие это один из четырех фундаментальных принципов диалога по Гэрри Ионтефу) и в то же время самораскрытие терапевта может быть излишним.


Терапевт рисует картинки


Один из приёмов, стихийно сложившийся в практике моей работы как гештальт-терапевта с ситуациями травмы - это молчаливое рисование терапевтом набросков на бумаге в тот момент, когда клиент рассказывает о пережитом опыте. Я делаю эти наброски на глазах клиента. Я как слушатель могу сделать на глазах клиента схематичные наброски персонажей и композиции ситуации, нарисовать схемы последовательно сменяющихся эпизодов той истории, которую рассказывает клиент. Я могу на основании своего рисунка спросить: «а кто еще был в той ситуации?» или «кому ты мог бы рассказать о событии?». Или даже попросить клиента взглянуть и подтвердить, что все элементы ситуации отражены точно. Создание такой серии рисунков, наподобие «комиксов», дает также возможность передать последовательность сменяющих друг друга эпизодов. Дать подсказку в том, что человек мог испытывать разные эмоции на разных этапах своего пути по этому эпизоду. И это важно, так как именно клубок из нескольких разнонаправленных не финишировавших действий, которые часто блокируют друг друга, и составляет самую сердцевину того опыта, который нам предстоит «расклеить» и реконструировать.

Так родилась техника «девять картинок», которая может быть выполнена консультантом в ходе индивидуальной работы. Для ее выполнения необходимо 9 листов бумаги А4 или один лист бумаги большого формата и карандаши. И еще готовность консультанта рисовать картинки, похожие на комиксы. От консультанта не требуется навык профессионального рисования. Достаточно немного энтузиазма и внимания к деталям, а также готовности изображать несколько схематично сценки, так, как сделал бы режиссер в самодеятельном театре, продумывая расстановку актёров и декораций в серии последовательных эпизодов пьесы.

Консультант рисует 9 квадратов, которые расположены по дуге. В верхней части листа будет тот квадрат, который предназначен для самого «пикового» эпизода травмирующего события. Четыре эпизода будут предшествовать ему, намекая заранее на то, что у человека было прошлое, до травмы. И четыре эпизода будут последовать ему, намекая человеку на то, что у него есть будущее. В ходе выполнения техники консультант делает девять рисунков. Центральный рисунок в рамке - это сам ключевой эпизод события. Четыре рисунка на отдельных листах или четыре рисунка в рамках на одном большом листе бумаги представляют эпизоды, последовательно имевшие место до или после ключевого эпизода.

Консультант делает рисунки сам, и это важный принцип. Так как эти рисунки являются частью его диалога с клиентом, его обратной связью клиенту. Клиент может, если захочет, внести изменения в рисунки, может добавить детали. Количество эпизодов может быть увеличено (но не уменьшено!). Но основную работу выполняет терапевт. Существенно, чтобы на каждом рисунке (в каждом сюжете) была изображена фигура главного героя и окружающая его обстановка. Люди, ситуация и ландшафт, которые были вокруг. Даже если клиент сам не упоминает этих людей, но их присутствие очевидно по контексту и консультант может реконструировать их присутствие. Например, если человек говорит, что шел по дороге и ему навстречу вышел грабитель, консультант может зарисовать эпизод, в котором человек идет один по дороге, и спросить – «возможно где-то в стороне шли еще люди?». Таким образом, в момент разговора появляется достаточный визуальный материал, который служит прекрасным поводом и хорошим фоном для разговора клиента и консультанта.

Таким образом, эта работа решает сразу две важные задачи. Она помогает мне как терапевту присутствовать в диалоге, и она помогает клиенту вспомнить детали последовательных эпизодов события, восстановить линию времени. И помогает восстановить связи человека с окружением, с людьми. Отношения, которые были временно редуцированы травмой. Мы напомним, что в концепции гештальт-методологии именно в рамках развития отношений, в момент восстановления способности движения человека навстречу к другому человеку происходит важный реабилитационный процесс и начинаются изменения. Именно основываясь на концепции отношений, я как консультант делаю зарисовку сценки, в которой посредствуют клиент и окружающие его персонажи ситуации, отражаю дизайн ситуации и обстоятельства места, в котором развивается ситуация. Например, если события развивались в квартире, я обязательно найду возможность отразить планировку квартиры и перемещения всех действующих лиц в этой квартире.

Какой ожидаемый эффект от этой работы? Вот несколько отзывов: «я вспомнила детали, которые казались забытыми!», «я смог найти, к кому хотел обратиться в той ситуации!», «мне было важным вспомнить, как я вернулся к обычной жизни после того события», «я вспомнил, что я делал и к чему стремился до того события», «я вспомнил людей, с которыми сейчас мне важно было бы поговорить, и возможно сказать им о своих чувствах или задать некоторые вопросы» … Ситуация, которая блокировала часть спонтанности человека, становилась благодаря такой детализации просто неприятным, но вполне переживаемым человеческим опытом. Жизнь возвращалась.

Во время терапевтической сессии мы используем диалог и контакт терапевта и клиента, мы создаем для клиента ситуацию опоры на текущий насыщенный и устойчивый способ пребывания в пространстве отношений клиента и терапевта. Атмосфера принятия, устойчивости и надежности помогает дать опору для того, чтобы человек решился безопасно заглянуть в свое прошлое и признать в этом прошлом то, что было пережито как опасное или непереносимое. А какой ресурс, который мог бы быть полезен нашему клиенту, мы предлагаем сделать фокусом внимания? Этот ресурс связан с возможностью восстановления и развития опоры человека на его окружение, развитие свободы и подвижности обращения человека к окружению, в восстановлении способности к разнообразию движения в отношениях с окружением в сложной травмирующей ситуации.

Если конкретизировать этот тезис, то речь идет не о том, чтобы переделать прошлое (к сожалению, это не выполнимая человеческими силами задача). Речь идет о том, чтобы в настоящем времени, в эпизоде переработки травмирующего опыта, на месте «застылости», изоляции и беспомощности, которые захватывают душу человека при воспоминании, восстановить способность к подвижности, живости чувства и живости движения к контакту. Эта «застылость» касается переживания времени и переживания пространства. Субъективно время в эпизоде травмы переживается как нарушенное, остановленное или инвертированное. У людей, которые перенесли травму, нарушается временная перспектива. В плане пространства мы заметим изменения и упрощения в области пространства физического и пространства отношений.

Мы восстанавливаем во время сессии в правах те порывы и те движения души к контакту, которые были «заблокированы» в травмирующем эпизоде жизни и сохранялись на момент встречи с терапевтом в таком «застылом», заблокированном состоянии. Если сделать еще более конкретную фокусировку, то мы сосредоточим внимание на ресурсе, связанном с восстановлением межличностных связей, в конкретных эпизодах пространства и времени, на деталях в отношениях человека и его окружения, на возможностях получать опору и поддержку, на том, чтобы человек мог обратиться за помощью или мог активно проявить себя в конфронтации с окружением.

Именно на то, чтобы помочь клиенту в ходе сессии использовать ситуационные ресурсы отношений, ориентирована техника «девять картинок». Эта техника используется консультантом, если человек помнит о событиях «травмы» и может хотя бы фрагментами воспроизвести элементы сюжета. Технику «девять картинок» мы используем в отношении «шоковых» событий. Или в отношении эпизодов сложных жизненных ситуаций, в которые попал наш клиент и в которых получил интенсивный неблагоприятный эмоциональный опыт или опыт фрустрации. Суть техники в том, что на каждом отдельном фрагменте («картинке») по мере рассказа клиента психолог изображает в виде схемы актуальную ситуацию человека, то есть людей, предметы и организации и отношения между ними. То есть элементы и связи между ними, которые составляют ситуацию человека в заданном моменте, и это действие выполняет основу для того, чтобы клиент восстановил свой потенциал обращения к ресурсам отношений в ситуации.


Почему важны детали и почему важны диалоги?


Когда мне как консультанту приходится работать с человеком, в опыте которого есть воспоминания о трудном жизненном эпизоде, я должна думать об опасности ретравматизации. Повторное переживание неприятного и эмоционально сложного эпизода может создать для человека повтор тех же чувств бессилия и напряжения, которые имели место когда-то давно. Казалось бы, проще всего «не трогать» старый опыт и просто помочь его забыть. Шоковые события, от которых остается след в опыте, прерывают естественную динамику обмена в отношениях человека и его окружения. Это касается и эмоциональной, и когнитивной, и физической сферы. Эта остановка и частичная блокировка эмоций может проявляться позднее в форме ПТСР. Поэтому в ходе терапевтической работы может быть поставлена задача восстановления свободы.

Задача терапевта в работе с такими воспоминаниями состоит в том, чтобы создать относительно комфортный фон для переработки оставшихся в памяти эпизодов и помочь восстановить целостность опыта и спонтанность и естественность в динамике возбуждения. Поэтому на первый план выходят задачи создания условий для эмоциональной безопасности клиента и необходимость поиска ресурсов и опоры, которые пробудят возможность восстановления спонтанных адаптивных механизмов. Это необходимо для того, чтобы человек мог не просто вспомнить сложную травмировавшую его ситуацию, а переработать этот негативный эмоциональный человеческий опыт, вернуть себе право быть живым и креативным, свободно развивать свою активность и свои отношения с миром в благоприятном для него варианте. Иными словами, одна из важнейших областей внимания консультанта это выбор таких тактик, которые помогают избежать дополнительной ретравматизации клиента.

Что могло бы быть причиной ретравматизации? В моей практике такие неблагоприятные моменты встречались в случаях, когда терапевт предлагал клиенту обратиться к прошедшему эмоциональному опыту, а клиент не имел в этот момент достаточно опоры. Человек переживает ретравматизацию, так как в таком случае попадает в тот же алгоритм последовательных эпизодов опыта, в котором он в прошлом уже находился, и сталкивается с той же беспомощностью и бессилием, которые уже имели место в прошлом.

Что же мы как консультанты можем сделать для профилактики такой неприятной перспективы? Что мы можем предложить, как ресурс и что мы можем предложить, как опору в нашей работе с клиентом, чтобы сделать базу для профилактики эффекта ретравматизации? В обыденной жизни такой опорой являются три области опыта. Первая область - это внешние связи человека, его возможность поддерживать отношения с окружающими людьми и с социальными группами и институтами. Эта область дает возможность получения внешней поддержки и опоры на важные человеческие ресурсы, которые помогают справиться с негативным опытом. Вторая область - это опыт прежней жизни, жизни до сложного эпизода. Это опыт преодоления сложностей. Третья область опоры - это мир мыслей и фантазии. Доверие к своему телу и своему разуму. Все эти три области блокируются при шоковых событиях.


Практика выполнения


Клиент сам рассказывает терапевту о ситуации, которая с ним приключилась, в свободной форме. Так, как ему естественно это делать. Если клиент - ребенок, о ситуации травмы в присутствии ребенка терапевту рассказывают родственники. При начале беседы психолог просит у клиента разрешения делать небольшие записи и зарисовки по ходу разговора. Если такое разрешение получено, психолог берет большой лист бумаги (А3) и рисует 9 прямоугольников, которые располагает по дуге. Первые прямоугольники будут соответствовать периоду времени до «ключевого события». Пятый рисунок сам эпизод и следующие 4 рисунка, которые появятся в прямоугольниках, будут относиться к последующим после «ключевого» события этапам жизни.

Во время рассказа психолог по своей инициативе на глазах рассказчика (клиента) выбирает один из прямоугольников и рисует своей рукой схематично фигурки действующих лиц и основные элементы окружающей обстановки. Клиент может поправить рисунок, добавить детали или изменить расположение фигурок. Такая форма проявления клиентом инициативы и вовлеченность очень важны.

Когда все 9 прямоугольников заполнены, психолог спрашивает клиента, нет ли еще каких-то важных для него моментов в этой истории. Если появляется дополнительная информация, то делает дополнения в рисунке или еще отдельный рисунок. Важно, чтобы рисунки были на одном листе и каждый в своей рамочке-прямоугольнике. Или, если они выполняются на отдельных листках, были разложены по порядку на столе. Такое совмещение напоминает о том, что течение жизни непрерывно. Такое напоминание важно, в связи с тем, что именно время как очередность событий, смешивается при шоковой ситуации. Само по себе восстановление очередности событий напоминает человеку, что что-то важное было в его жизни до неприятной сцены или после нее.

В некоторых случаях консультант замечает, что возможно усилить эмоциональный эффект. В этом случае, обсуждая картинки, терапевт просит клиента взять цветные карандаши и закрасить своей рукой разными цветами (кроме черного) прямоугольники. После этого психолог завязывает свободный разговор о сюжетах рисунков и наблюдаемых в них отношениях и чувствах, мотивах действующих лиц и их возможных коммуникациях. Часто клиент вспоминает подробности из событий, предшествующих «ключевому эпизоду» и обнаруживает, что у него живы свободные чувства, мечты, потребности, которые казались навсегда утраченными.


Навыки терапевта


Выполнение «техники» занимает 30-40 минут. Техника требует от консультанта некоторого навыка рисования, похожего на рисование комиксов. Психолог должен быть готов быстро нарисовать в условной манере фигурки людей и окружающую их обстановку. Подобно тому, как режиссер в театре делал бы зарисовку расположении актеров и декораций на планшете сцены.

Требуется не «высокая техника», но наоборот готовность в примитивной манере нарисовать фигурки и их взаимное расположение в пространстве. Это подробное объяснение необходимо, так как многие коллеги понимают (и клиенты тоже) рисование как рисование «ассоциативных картинок», то есть ПОЭТИЧЕСКИХ АССОЦИАЦИЙ. Но в данном случае техника требует упрощённого схематичного рисунка, в котором именно композиция отношений в ситуации служит предметом внимания.


Почему это работает?


Во-первых, когда человек в стрессе, он удерживает в поле внимания только фрагменты истории и многое удаляет из поля внимания. Во-вторых, сам факт рассказа побуждает нанизывать одну мысль на другую. Введение рисунка дает совсем новые возможности. Так как можно одним взглядом охватить ВСЮ композицию.

То, что терапевт РИСУЕТ фигурки, намекает клиенту, что терапевт услышал его, и дает внимание деталям. Техника позволяет психологу сказать: а кто еще был в той ситуации? Что они делали? Чего ты ждал от них?

Часто при такой тактике восстанавливается факт присутствия людей или обстоятельств, которые «упускались» из-за стресса.

По своей природе эта тактика максимально близка к одной из форм «ребрифинга», то есть размеренного и эмоционально ресурсного последовательного восстановления событий.

Такая тактика позволяет клиенту «высвободить свои чувства, побуждения, мысли из-под бетонной плиты травматического эпизода», тем самым восстановить его право на жизнь и на переживания. Введение ЦВЕТА позволяет начать разговор о чувствах, в то же время не делая ретравматизации. Такая тактика позволяет работать с полузабытыми чувствами.


Когда нужно, чтобы клиент рисовал сам?


Часто терапевту кажется, что будет лучше занять позицию невмешательства. И предложить клиенту самому сделать рисунки. Но в этом случае нарушается важнейший принцип, который создает основание для терапевтического эффекта этого приёма «9 картинок». Дело в том. Что именно в тот момент, когда терапевт своей рукой делает зарисовки, приблизительно и схематично, он дает понять клиенту, что «ты не один!». Если передать эту функцию клиенту, то эффект диалога теряется, и возможна ретравматизация. Однако есть вариант выполнения похожих приёмов, которые подходят для самостоятельной работы клиента. Терапевт может предложить несколько прямоугольников, заранее нарисованных на бумаге. И попросить клиента выбрать цвета и раскрасить разными цветами прямоугольник, для того, чтобы передать смену чувств и смену состояний в ходе сюжета травматического эпизода. Такая тактика хороша, если клиент говорит только об одном чувстве (одном застывшем состоянии страха или растерянности) и не решается признать, что его чувства сменяли друг друга.


Важное замечание


Терапевт должен поощрять обнаружение, идентификацию и развёртывание «незавершенных действий, как физической активности в поле».

Терапевт должен поддерживать обнаружение временно репрессированных интенций в области отношений и поддерживать их развертывание и обращение.

Терапевт может поддержать с осторожностью вариант «обнаружения дополнительных возможностей», которых он не видел «мне даже в голову не приходило, с удивлением и облегчением говорит человек».

Терапевт должен препятствовать формированию «реверса в отношениях», то есть чтобы клиент говорил: «дурак я, сам виноват, что не сообразил, надо было по-другому действовать». Такая тактика часто провоцирует агрессию на себя и вину вместо осознавания. Это важно, так как именно окружающие вместо помощи говорят с укоризной «ты же сам виноват, надо было предусмотреть».

Ключевые вопросы в обсуждении эпизодов, которые последовательно составляют динамический гештальт ситуации, направлены на развертывание активности человека: «какие потребности были в той ситуации у каждого человека, какие мотивы, какие мысли, какие чувства, какие действия он порывался сделать…


Пример работы с сюжетами


Человек говорит «я шел в школу как обычно, решил пройти коротко через парк, увидел собаку с хозяином, испугался, но решил, что она не нападет при хозяине. Собака кинулась и укусила за ногу. Хозяин подбежал и стал ругаться на меня, что я «рассердил собаку». Мне было стыдно идти в разорванной одежде в школу. Я пошел домой».

Как разбить эти эпизоды по 9 рамочкам? Очевидно, что сценка «собака зубами кусает мальчика» будет иметь номер «4». На ней будет изображен мальчик, собака с зубами около его ноги, хозяин собаки вдалеке. Сценка, в которой хозяин собаки рядом с мальчиком, будет иметь номер «5».

Вопрос к картинке будет – «Кто был рядом с тобой в парке?», «Кричал ты в момент, когда собака набросилась на тебя?», «Возможно, ты не рискнул крикнуть или позвать на помощь?», «Ты удивился или испугался?», «Что происходило, когда хозяин собаки стал делать тебе замечание?».

Можно, чтобы читатель сам придумал остальные 8 сценок.

Важно чтобы наш герой был изображен на картинке как действующее лицо. Это позволяет намекнуть клиенту, что «он существует в реальности и его видят и он сам, и терапевт, и окружающие. Что он может проявлять активность, обращаться к другим за помощью или активно отстаивать свои интересы». Такая тактика важна, так как пострадавший при травме часто переживает свою «невидимость» и переживает острые стыд и вину. Восстановление «видимости» и восстановление представления о том, что человек не один и что может говорить о своем опыте, возвращает самоуважение и целостность.


Замечания по поводу специфики выполнения


Если в ходе разговора возникает много сюжетов, которые имели место после того, как состоялось пиковое событие, и мало сюжетов про предшествующий опыт это указывает на некоторые важные аспекты. Например, что человек получил некоторую поддержку при возвращении к людям, но, видимо, в ходе этого возвращения ему пришлось «забыть» или изолировать часть своей предшествующей жизни и часть своих мотивов и своих потребностей. Задача консультанта в такой ситуации состоит в том, чтобы помочь клиенту восстановить всю полноту жизни, полноту своих реакций и выражения своих потребностей до травмы. Не секрет, что часто после травмы человек негативно переоценивает часть своего предшествующего опыта («не нужно мне вообще было ходить по таким дорогам!»), и отказывается от части творческих и спонтанных элементов своей жизни.

Если в ходе разговора возникает мало сюжетов, которые имели место после того, как состоялось пиковое событие, и много сюжетов про предшествующий опыт, это указывает на другую проблему. Тогда мы можем предположить, что именно в области восстановления отношений с людьми, в области возвращения к людям были события, которые привели к закреплению опыта травмы. Человеку пришлось спрятать часть своего опыта, возможно, важнейшие переживания пикового эпизода (в том числе сильные аффекты - растерянность, ужас, ярость) ради того, чтобы казаться внешне спокойным. Потому что часто именно сообщение: «не волнуйся, все уже позади, просто будь с нами!» или «не переживай, все будет хорошо!», или «ты своими сильными чувствами разрушаешь наше спокойствие!» ведет человека, который пережил травму, к вынужденному отщеплению и изоляции части своего человеческого опыта. И этот процесс сам по себе и становится началом движения к ПТСР или к последствиям травмы, о которых мы говорили в начале. Потому полезными бывают настойчивые вопросы и фокусировки такого типа: «как тебя встретили?», «что сказали твои родные?», «кому ты мог рассказать о случившемся с тобой?», «как они отреагировали?», «не постесняйся, расскажи, что переживал в разные моменты!». Эти вопросы относятся не только к пиковому эпизоду, но и к событиям после пикового эпизода. Именно в этих последних сюжетах могут быть обнаружены важные переживания (стыд, вина, изоляция), которые до того оставались вне поля опыта клиента.


Заключение


Техника «девять картинок», как арт-терапевтическая техника позволяет без погружения в старый опыт фокусировать внимание на ситуации и позволяет увеличить опыт осознанности и обнаружить временно остановленные травмой процессы. Ее направленность – обнаружение и развертывание «незавершенных действий!». Ее возможности в том, что в безопасном (реальном предметном пространстве развёртывания дизайна сюжета травмы), пространстве между клиентом и терапевтом, на общем поле диалога создаются условия для восстановления осознанности и получения клиентом реальной поддержки. Некоторая дистанцированность, которая имеет место при использовании схем и рисунков, создаёт дополнительную безопасность и хорошие условия для разностороннего обдумывания и опознавания элементов травматической ситуации.

(февраль 2019)


Вернуться к списку