Главная  / Статьи и книги
Версия для печати

Правда ли то, что я вижу во сне?


   Елена Петрова (2002)

 «Сновидения в практике работы терапевта»  (материалы к тематическому семинару)     

 

-  А правда ли то, что мы видим в своих снах?                       

– Конечно, всегда правда!  Только надо ее правильно понять…

 

   Согласно современным научным представлениям функция сна  как физиологического процесса и функция сновидения (особого вида активности психики человека) играют разные роли для человека. И, конечно, особое место занимают сами «сны» как результат активности, как произведения креативного внутреннего «сновидца», увиденные субъектом.

Сновидение человек смотрит как «произведение искусства». Смотрит как нечто удивительное, ему самому не принадлежащее.

   Если посмотреть на проблему схематично, то процессы сна в физиологическом плане – сложные механизмы, нацеленные на восстановление физиологического функционирования организма. Процесс сновидения (видения снов), который чаще всего ( но не всегда!) человек организовывает себе во время физиологического сна, является важной частью  самоорганизации психики. Сон как специфическая форма активности человека в физическом плане служит условием для того, чтобы могли развиться сновидения. Но сновидения при особых условиях могут быть просмотрены и при относительно «бодрствующем» состоянии. Сновидения, которые мы иногда можем подсмотреть ( картинки, которые мы видим) – это секрет внутренней коммуникации психики. Мы можем подсмотреть сновидение, иногда удается запомнить его. Или можем забыть его. Все равно, оно выполняет свою определенную работу. Современные исследования, прежде всего французских психофизиологов, дают представление о том, что сновидения нужны как специфический механизм самонастройки психики.  То, что сновидения оформлены подобно кинофильму, подобно произведению искусства, то, что картинки сновидений передают эпизоды, похожие на реальность, видимо, отражение механизмов работы психики. Возможно, в будущем можно будет по семантическому анализу эпизодов снов реконструировать механизмы обработки информации. Можно сказать, что сновидение – специфический процесс перекодировки информации, получаемой субъектом из внутреннего и из внешнего мира. Сновидения отражают  сложный процесс самоорганизации психики, который в целом остается недоступным познанию Но пока более привлекательна психотерапевтическая работа с воспоминаниями о снах или с фантазиями, похожими на сны.  В психологическом эксперименте возможно обращение к образным аспектам сновидения.

    Работа со сновидением может быть построена подобно психотерапевтическому исследованию реакции человека на произведения искусства. Только есть существенное отличие. Это «произведение» создано человеком самостоятельно. Поэтому реакции, связанные с этим произведением, более интимны.

   Многие психотерапевтические школы обсуждают работу со сновидениями.   

   Авторитет Фрейда  в области психоанализа сновидений общепризнан. Исследования образов сновидений, сделанные 100 лет назад, являются классикой.  «Сон - королевская дорога в бессознательное».

Дальнейшее развитие изучения сновидений в 20 веке шло по пути интерпретации отдельных образов ( составление словаря сновидений) или по пути экспериментирования.  Составление словарей, при всей привлекательности темы (например, использование архетипов) представляется ограниченным. Чем-то этот путь похож на бабушкины «сонники». Но тренировку креативности, фантазии и наблюдательности, в связи с интерпретациями сновидений, трудно переоценить.

Гештальтподход предлагает экспериментальный путь работы с образами, которые субъект запомнил из своего сновидения. В этом случае нет необходимости запоминать  интерпретации сюжетов. Зато терапевту и клиенту стоит быть чувствительным к нюансам эмоциональных и соматических реакций, отзывающихся на отдельные образы сновидения.

   

 

Гештальтподход о работе со снами.

 Фриц Перлз предложил для экспериментирования  со сновидениями технику «идентификация с образом сна». Человеку, который работает со своим сном, предлагается «играть роль» персонажа из сна, двигаться и говорить от его имени. Естественно, что экспериментируя с «материалом сновидения» в бодрствующем состоянии, человек некотором образом увеличивает «объем осознавания» в области, до того более доступной только бессознательному.

    Эта идея базируется на некоторых общих представлениях о природе сновидения и связях между «верхом» и «низом». Эта техника, и некоторые теоретические представления, обосновывающие эту технику, являются общим для разных направлений современной психотерапии.  Их можно узнать, кроме Гештальта,  в  Аналитической психологии Юнга, в психодрамы , в психосинтезе и не только.

   В гештальт-подходе  ( вслед за Юнгианским подходом) принято, что каждый образ сновидения представляет собой проекцию . Причем это касается  всех «объектов» в сновидении, которые упомянуты как «существительные».  Все предметы, явления или живые фигуры, или стихийные явления, или фрагменты пейзажа, которые упоминает человек, который рассказывает сон – это овеществленные, оформленные в часто фантастическую форму проекции. Это может быть проекция эмоции, или личностной роли, или состояния.

    Точно так же и система отношений между элементами сна    отражает (проецирует) некоторую систему отношений в пространстве психического и социального мира клиента. Если  развить эту идею, то следует так же учитывать и  возможность проецирования  отношений буквально «соматического» плана, то есть конфликта между органами  организма (сердце и печень, например). Поэтому основные техники работы со снами направлены на то, чтобы   помочь сновидцу осознавать проекцию.

 

Техника работы со сном как с проекцией.

      Для того, чтобы усилить реакцию, клиента просят рассказать сон «от первого лица» , как если бы он переживал его заново. Рассказывая сон таким образом, человек погружается в особое состояние. Частично это состояние похоже на погружение в иную реальность, в «трансовое» состояние. Клиент погружается в состояние, предположительно подобное тому, которое было при «просматривании сновидения». Но сейчас клиент бодрствует, и может осознавать свои чувства и реакции.  Клиент сознает, что этот рассказ отчасти фантазия о сне, который был увиден когда-то. только подобие сна. Иногда рассказчик достраивает , фантазирует недостающие детали. Задача клиента – усилить и исследовать свои реакции. Воспользоваться материалом сновидения для того, чтобы осознать себя самого.

  Терапевт может способствовать фокусировке клиента. Общее направление работы терапевта в такой технике должно быть характеризовано как  директивное. Клиент погружен внутрь своей феноменологии, ему трудно обсуждать значения отдельных образов. Он погружен в переживание собственных образов. Терапевт может привлекать внимание клиента к отдельным деталям переживания, помогая фокусировке. Терапевту в то же время приходится быть сторонним наблюдателем, чаще всего терапевту не рекомендуется активно включиться, например, в диалог с одной из фигур сна. Терапевт как будто находится снаружи фантастического действа, разыгрываемого клиентом.  И своим присутствием дает клиенту достаточно отваги для того, чтобы клиент мог встретиться с разнообразными переживаниями сна. Терапевт сохраняет любопытство и нейтралитет по отношению к любым фигурам сновидения.

  Терапевт записывает сон дословно.  После того запись сна позволяет последовательно переходить от фигуры к фигуре, создавая эпизоды погружения в чувства. В такой работе не меняется сюжет сна, но дается повод для углубления чувства. Основная техника – идентификация с проекцией  из сна (с фигурами из сна). При идентификации клиент движется, как персонаж сна (человек, предмет, стихия),  говорит с характерной интонацией, стремится выразить себя через спонтанный поток слов и выразительных движений.  В этом эксперименте критика со стороны клиента по отношению к собственным действиям должна быть минимальной. Он может говорить полную чепуху. Усиление чувства, усиление  телесного компонента переживания и движение, поиск характерного жеста, характерной интонации. Терапевт часто просит клиента произнести монолог от имени этого «персонажа». Терапевт следит за тем, чтобы возможность «выразить себя» получили самые разнообразные фигуры из сна. Часто самый незаметный в рассказе предмет дает повод к серьезному раскрытию чувства. Например, если клиент видит сон, в котором он входит в пустую комнату, где есть диван, можно предложить идентифицироваться с диваном, с полом комнаты, с дверью (если она была), со стенами и так далее.

Предпочтение стоит отдавать  тем проекциям, при назывании которых  больше энергии. То есть сильнее проявлены чувства и невербальные компоненты.

   Для усиления фокусировки при работе с проекциями терапевт может попросить клиента нарисовать иллюстрации к эпизодам сновидения, или разыграть сновидение, используя предметы в комнате, например подушки. Если работа проходит в групповом контексте, терапевт может предложить построит композицию сновидения в физическом пространстве, используя участников группы для обозначения фигур сновидения. Это может быть очень зрелищное и креативное действие.

 

 

Изоморфемы: движение и слово в экспериментах со сновидениями

Клиент может двигаться в пространстве, усиливая телесность в переживании сна (во время сна тело сновидца было неподвижно, «отключено»). Клиент может более свободно пользоваться речью, чем это было во сне.

Обратные связи, которые получает клиент от мира, очень важны при проигрывании сна. Когда человек движется в пространстве, он может прикоснуться к предметам вокруг, может получить обратную связь от собственных мышц.

Это опыт обогащает клиента и добавляет детали в переживание сновидения.

Особую роль играет топологическая форма  объекта (предмета) из сновидения. В предложенном Перлзом методе «идентификация с проекцией» кажется сначала парадоксом, когда человека всем телом просят показать, вжиться в предмет. Ведь очевидно, что анатомия человека не всегда удобна для точного копирования формы предмета. Наиболее интересные феномены возникают, когда человек ищет образ своего телесного действия для предметов протяженных (река, дом, дерево). Это буквально поиск новой формы движения. Новой формы телесного, мышечного образа себя самого. И новый образ собственного движения. Стоит различать «внутренние телесные переживания», которые возникают у субъекта при проигрывании образа («мне было комфортно»,  «внутри было напряжение» и так далее),  образ «статической выразительной позы» (это именно то, что выразило идею образа»), и «образ движения в пространстве» (как движется, прикасается или нет к другим предметам, тип контакта при прикосновении: отталкивание, притяжение, захват и др, динамика движения, какие группы мышц включены и другое.

Можно наблюдать особый эффект, который возникает при идентификации и проигрывании роли «предмета» из сновидения. У субъекта часто создается впечатление, что слова и фразы о состоянии «сами собой» подсказываются ему «из глубины души». Огромную роль в этом процессе будет играть интонация. Ритм говорения, дыхание, внутренний настрой всего тела.

Следует различать при проигрывании  «внешнее» и «внутреннее» отображение образа из сна. Внешнее отображение часто напоминает любительскую пантомиму. Субъект начинает внешними движениями изображать, обрисовывать объект. Как если бы он видел его со стороны. Такой эксперимент интересен, если надо актуализировать тему отношений между персонажами сна. И сделать эти отношения проекцией значимых для человека отношений.

Для пробуждения глубинных, возможно, вытесненных чувств и для фокусирования телесного процесса  этот эксперимент  имеет относительно мало смысла. Более ценен  «глубинный» эксперимент, в котором субъект внутренне настраивается и начинает создавать, импровизировать текст, опираясь на интуитивное чувство формы.

По-сути, в таком эксперименте субъект имеет дело с так называемыми «изоморфемами» (термин предложил исследователь древних языков Андрей Сущевский для обозначения таких форм письменности и знаков языка, когда образ и слово еще не расчленены, в том числе в некоторых древнеегипетских иероглифах)

Изоморфемы лежат в основе иероглифической письменности и составляют область интимной связи знака, образа, тела и физической реальности, спроецированной в коммуникационное пространство.

 

Речь в экспериментах со сновидениями.

Это большая тема, так как особенности построения фразы и выбор слов клиентом находятся в зависимости не только от актуального эмоционального и символического содержания сновидения, но и от выбранной  терапевтом формы работы.  Например, если эксперимент со сновидением включает работу с проекцией сна, когда клиент говорит «от имени предмета», сами высказывания получаются высококонтекстуальные, многозначные, более адресующие к универсальным проекциям, к конструктам мифологического сознания. В них часто приоритетны описания состояний, и меньше эмоций. Если терапевт поддерживает диалог, большее место в высказывании займет выражение чувств и отношений.

Особую функцию играет сам по себе эффект порождения связной речи при психотерапевтической работе со сновидениями.. В снах, как правило, почти нет встроенных словесных посланий. Реплики героев сновидений редки. Основные отношения между фигурами сновидения определяются в визуально-пространственном поле. Без включения сообщений о ролевых отношениях или чувствах героев друг к другу. Та функция, которая в естественной жизни выполняется благодаря использованию речи и знаковых элементов в коммуникации, в сюжетах снов выполняется за счет того, что в композиции появляются причудливые и невозможные в реальности сочетания визуально-пространственных элементов. То есть функция речи выполняется через не-речевой канал. Когда в эксперименте человека просят рассказывать о отношениях героев сна, он вынужден рассказывать связный текст, возвращая в поле речи не-речевое событие. Это само по себе серьезное действие. Поэтому сам текст рассказа пересказа сновидения представляет самостоятельную ценность. Обычно при работе со сновидениями рекомендуется записывать текст рассказа полностью.

Другой важный эффект имеет место,  когда человека просят сделать монолог «от имени персонажа сновидения». Связность текста, который порождает субъект при экспериментировании с образами сновидений, играет специальную самостоятельную роль для фокусирования процесса и прояснения структуры и границ фигуры. Дело в том, что речь как действие, само построение фразы подчинены привычным для субъектам законам. Речь это структурированная формально предсказуемая система использования знаков. В  эксперименте, когда человека просят «войти в состояние» и идентифицироваться с образом сновидения, а затем начать монолог от его имени, создается парадоксальная ситуация. Визуальная система  знаков, составляющая композицию сновидения,  отражающее нечто, происходящее в глубинах души и тела человека,  вынужденно дублируется, перекодируется в новый текст. Дополнительный к переживаемому опыту. Причем  отображается с помощью родственной, но не тождественной, знаковой системы, то есть с помощью речи.

Человека просят «говорить от первого лица», выражая «идею» образа из сна. Человек начинает говорить, и привычка к оформленной речи заставляет его искать внутренние связи между переживанием, позой ( телесным состоянием) и словом, которое выражает это состояние. Но известен эффект «самонастройки». Само а по себе выразительная речь требует от человека некоторой малозаметной перенастройки всего тела. Благодаря такой «двойной связи» происходит фокусировка актуального в момент «здесь и сейчас» переживания субъекта, ассоциативно базирующегося на образе из сновидения.

 

пространственная композиция в снах.

Фигуры сна как-то расположены в пространстве. Если мы сделаем в группе динамическую композицию, в которой фигуры сна будут заменены людьми, то создадим для участника удивительное креативное пространство. Эффект можно усилить, если фигуры будут двигаться, воспроизводя движения (перемещения) персонажей из сна. в индивидуальной сессии этого же эффекта можно добиться, раскладывая в пространстве подушки.

Примечательно, что эти фигуры не должны быть внешне похожими на композиции сна. Например. Нет смысла наряжать персонажей в костюмы. Они должны быть ЗНАКАМИ, которые оставляют самому сновидцу и тем, кто наблюдает эксперимент, свободу обращения с собственной фантазией.. помогают усилению переживания. Влияния знака движение и произнесенная фраза. Мешают, как ни странно, элементы визуальной иллюстрации. Примерно так же, как может мешать воспринимать сказку иллюстрация в детской книжке. Так как она начинает конкурировать со спонтанными «телообразами», которые переживает субъект.

 

 

Телесные эксперименты с образами сновидений.

Когда субъект спит, специальные биохимические механизмы обеспечивают относительную автономию работы зрительных и двигательных центров. Поэтому во время сна можно посмотреть, что бежишь по мокрому песку. Но ноги не устанут в экспериментах при растормаживании соответствующего подкоркового центра наблюдалось, что люди ( или животные)начинали двигаться во время сновидения в соответствии с воображаемым проектом. При телесном эксперименте с образами сновидения ценность  и полнота переживания увеличивается, если подключить движение.

Возможно глубоко абстрактное подключение тела. Тогда включаются прежде всего мышцы поперечно-полосатые. Мышцы, управляющие внутренними органами. Увеличивается внутреннее чувство, переживание образа. Например, человек говорит :»я океан… я осознаю и переживаю свою глубину…». Другой вариант усиления экспрессии тела связан с активным освоением физического пространства, с усилением и активизацией работы мышц корпуса, рук, ног. То сть гладкой мускулатуры. Эта тема более передает движение, эмоции, направленность желания.. «Я море, я охватываю землю со всех сторон…. Я отрезаю острова один от другого.. я несу корабли…».

Какой из типов процесса более органичен для клиента в момент эксперимента – подскажет интуиция терапевта.

Обычно в эксперименте один из планов приоритетный. Иногда полезно сделать два эксперименты по поводу одного образа. И активизировать разные типы процессов, связанных с одной и той же проекцией.  В первом случае – в большей степени чувства и динамика процесса. Чувство хорошей формы. Самодостаточность. Самонастройка процессов. Во втором случае на первый план выходит коммуникативная функция переживания. Соотнесенность с другими объектами, готовность к диалогу.

Предельным развитием темы будет построение пластической композиции в физическом пространстве, как иллюстрации образов сновидения. Например, с использованием методов групповой скульптуры. .

В о всех случаях терапевт и клиент в эксперименте добавляют нечто существенное, что помогает заново пережить и получить новые осознавания на материале сновидения. Это происходит благодаря тому, что включается новый параметр – движение в пространстве, заторможенное во время «просмотра сновидения». Тот же текст проигрывается в физическом пространстве, и это добавляет возможностей для понимания

ч, переживания, возможно, интерпретации.

Заметим, что образная часть, или текст сна, при этом не меняются! Эксперимент идет с движением и обратной связью, которую человек получает от пространства, когда он двигается.

Опыт и здравый смысл показывают, что нет смысла одновременно в эксперименте менять и образы, и движения. Слишком много событий, и субъект просто погружается в грезы телесного транса. Нет или мало ресурсов внимания для осознавания.

Кстати, примером визуального эксперимента будет спонтанное рисование на тему сновидения.

 

Дополнительные замечания о « прерываниях» в работе со сновидениями

    Некоторые авторы, вслед за Изидором Фромом,  (в том числе С. Гингер) считают, что сон (сновидение) может быть понят как  своего рода ретрофлексия. То есть в образах сна субъект встречается с теми желаниями, которые он не решился, не смог проявить в сознательной жизни. И направил их во «внутреннее поле», в поле своих сновидений. Этот взгляд восходит к базовым идеям Фрейда, относившим сновидения к явлениям «предсознания», или промежуточной зоны. По Фрейду, материалом для образов и сюжетов сновидения могут стать вытесненные из области сознания  переживания или темы. Подсознания, с этой точки зрения , возвращает психике вытесненное в форме образов вытесненный материал  и делает его доступным интерпретации и пониманию.

Ж.М.Робин

   Автору этих строк представляется, что кроме ретрофлексии может быть рассмотрен и вариант дифлексии. Это касается снов, материалом которых служат субъективно недооформленные переживания субъекта. Это явление «ухода в неопределенность формы» может быть отражением тревоги, которую субъект  переживает  при выходе из слияния, то есть при переходе субъекта по циклу контакта из внутреннего (субъективного) пространства в пространство физического и социального мира.

    При выходе из слияния развивается тревога, и ресурсов субъекта может не хватить на то, чтобы сформировать проекцию из «материала» объектного мира. В этом случае образы носят выраженный фантастический характер. И становятся похожи на детские сновидения.

 

Работа со сном как с ретрофлексией.

Сон может содержать переживания, отвергаемые субъектом. Которые субъект ретрофлексивно направил «внутрь» своего пространства, и отобразил в топологическом соотношении образов сновидения. Работа с таким сновидение может быть направлена на идентификацию чувств.

Ж-М Робин предлагает действовать следующим образом:

Клиент рассказывает свой сон. После этого терапевт на преконтакте обсуждает с клиентом чувства, вызванные этим сном. Чувства, ассоциирующиеся со сновидением. Затем собирается информация о чувствах, которые клиент испытывает к терапевту.  Ищется сходство этих чувств. На следующем этапе возможно идентификация персонажа из сна и терапевта. Проще всего, если в сновидении это окажется фигура человека. Вариант такой же «техники» поиск общности функции фигуры из сна и функции терапевта в отношениях с клиентом. На завершающем этапе клиенту предлагается действие – говорить прямо терапевту о чувствах,  при этом терапевт остается «в роли персонажа из сна».

Другой вариант работы с ретрофлексией предлагает С.Гингер. Клиенту предлагаетяс идентифицироваться с персонажем из сновидения, затем произнести эмоциональный монолог. , обращенный к другому персонаджу сновидения. После этого терапевт просит найти клиента чувства, подобные только что выраженным, в отношениях реальной жизни. («Кому в своей жизни ты мог бы адресовать эти чувства?»)Эта техника называется «челнок».

Общее направление работы – идентифицировать ситуацию отношений во сне, извлечь сходное в отношениях к терапевту или в отношениях со значимым другим лицом.

 

Сон как интроект

Можно предположить, что в сновидении отразился интроект, если при пересказе сновидения клиент дает информацию о «принужденности», гнетущем ощущении. Иногда клиент сообщает о странности и удивительности чувств и образов. О своем переживании недоумения по их поводу. В таких снах клиенту трудно идентифицировать чувства. Зато есть много витальных переживаний. «Что-то происходит с неизбежностью, помимо моей воли». Есть что-то, что хочется вынуть из души и забыть. Иногда клиент просто старается «передать сон терапевту» как что-то чуждое, навязанное. Работа с таким сновидением может быть построена на идентификации переживаний и образов с отдельными фигурами из детства.  Идентифицировать фигуру, которая создает послание «ты должен». Усилить это послание, создав контекст, когда клиент может повысить энергию и создать диалог с интроецирующей фигурой. Выразить свое отношение к этой фигуре. По сути, создается метафорическая композиция по мотивам и на тему сновидения. Которая затем разыгрывается независимо от сюжета сновидения. Чаще всего такая композиция будет возвращением к детскому опыту субъекта. В более редких случаях работа с такими переживаниями приводит к воспроизведению переживания психической травмы. И далее может быть построена на параллелях образов-воспоминаний из жизни и образов-цитат из сновидения. В этих случаях сновидение как текст рассматривается как попытка (незавершенная) со стороны психики освободиться от травматического опыта, переработать травму, освободиться от интроекта.

 

Сон как слияние

В таком сне вся душевная жизнь субъекта представлена в завершенных картинах. Напррмер, это могут быть ландшафты. Или космические пейзажи. Или сказочные сюжеты. Которая в целом отражает опыт субъекта, но не дифференцируется. В ней часто нет проявления эмоций. Сновидец просто наблюдает такие сны не без удовольствия.  Эксперименты с такими сновидениями могут быть направлены на то, чтобы идентифицировать чувство. Прежде всего это техники «говорить рот 1 лица». Терапевт следует энергии клиента и предлагает усилить позу и добавить текст в тех эпизодах, где  равномерность распределения энергии нарушена, где нет гомогенности. Усиление энергии создает базу для до-оформления фигуры.

Очень эффективны арт-техники в работе   с таким типом снов. Создание рисунков-иллюстраций, или использование танца, пантомимы, или лепка, или даже создание музыки проясняют форму и создают материал для проекций.

 

4 сферы работы со сновидениями

В современной практике гештальта возможна работа со сновидением не только в техниках «внутренней феноменологии». В практике работы с образами сна как с проекцией главное в работе  терапевта соблюдение нейтральности и фокусировка.

Но возможно более разнообразное отношение к сновидению. В терапевтической сессии может быть выбрана тактика активного отношения клиента и терапевта к воспоминаниям об увиденном клиентом сновидении. В этом случае сообщение клиента о сновидении рассматривается как информация, повод для осознавания того, что имеет место в терапии.

В практике выделяют 4 сферы работы со сновидениями и,  в зависимости от выбора стратегии терапевта, сосредотачивают  внимание клиента  более на одной из «сфер».

1. в контексте отношений клиент-терапевт. То есть сон, или сообщение о сне рассматривается как часть контакта между терапевтом и клиентом. И информации о сюжете и форме, (феноменологии) сновидения обсуждается как повод к контакту двух людей. «Почему именно этот сон вспоминает клиент  в данный момент, как сон отражает актуальность или дефициты контакта, как проецируются отношения клиента и терапевта в этом сне и так далее».

2. В контексте отношения клиента к себе самому, к проявлению своих чувств или фантазий.

3. В контексте незавершенных действий (в социуме, в отношениях с другими людьми)

4. Как «поле» для проявления чувств и проекций  отношений. В этом случае каждый образ сна (завершенная фигура) и каждый сюжетный ход в композиции сна служат формой выражения и проявления актуального чувства или желания. Это работа с внутренней феноменологией, работа со сном как с проекцией.

    В зависимости от выбранного направления гештальттерапевт фокусирует внимание клиента и выбирает «техники» и методологию.  С точки зрения методологии, в рамках одной сессии (эпизода сессии) терапевту стоит придерживаться одной из 4 указанных сфер работы, оставляя остальные возможности в фоне.  Смешение нескольких тем в одной сессии запутывает фигуры.

 

Сновидение как текст.

Когда терапевт «работает» со сновидением, это создает новый контекст в отношениях терапевта и клиента.  Они имеют дополнительно текст, порожденный клиентом. Сам факт рассказа о сновидении является действием, вынесенным за пределы физического пространства сновидения. Это история, «анекдот», рассказ. Некоторые люди могут повторно пересказывать сон, воспроизводя интонацию и переживания, точно следуя тексту. Этот текст порождается ими в новых контекстах, но сохраняет форму.

В том смысле, что рассказ независим от контекста, он напоминает о сновидении как о поводе к рассказу. Но можно посмотреть и иначе. Этот рассказ о сновидении сам по себе есть компульсивно повторяемый поступок.

Если терапевт имеет дело с  воспроизводящимся в памяти сновидением, с рассказом о нем, то он имеет в контакте с пациентом текст, порожденный пациентом. Этот текст, видимо, не стоит менять. Опыт показывает, что изменение формы сновидения может сыграть дурную шутку со сновидцем. Может сработать механизм обратного внушения. В этом случае человек получит, неожиданно для себя самого, гипнотическую программу, задевающую секретные и глубинные связи телесного и психического, задевающую интимную зону. Поэтому текст сновидения» стоит рассматривать как завершенный объект. Зато терапевт может делать разнообразные действия по поводу этого текста. Его нельзя менять. Как не стоит без нужды переделывать текст классического стихотворения из хрестоматии.. Но можно делать ассоциации. Искать параллели с социальной реальностью. («техника челнок»). Погружаться в соматические ассоциации этого текста, глубже активизируя переживания, закрепленные сновидением.

 

Работа со сновидением на границе контакта.

В   снах есть много детского. Сам механизм сновидения , механизм кодирования переживания в образах инфантилен. Рассказ о   сне в диалоге терапевта и клиента может стать поиском опыта новизны и свежести чувств. Стоит фокусироваться на новых чувствах, которые возникают в контакте клиента и терапевта во время обсуждения сновидения.

Другой аспект работы – вскрытие посланий, которые делает клиент терапевту, рассказывая о сновидении. По-сути, терапевт встречается с двумя персонажами – с человеком и с текстом, порожденным этим человеком. И содержанием беседы, встречи станет комментарий и отношение к этому тексту ( то есть к сновидению  как «новелле с картинками» и к рассказу об этом сновидении).

 

 

Сон как незавершенное действие.

Так могут быть рассмотрены сны, которые много раз повторяются в похожих формах, и обрываются приблизительно в одном и том же месте по композиции. Как если бы в течении жизни механизм сновидений раз за разом пытался развернуть, завершить некоторую ситуацию и не находил форму. Возможно, в связи с такими снами можно говорить об эготизме или о наличии серьезного интроекта.  Один из вариантов работы с такими снами – создание телесной метафоры сна и «доигрывание сна». Такая игра может делаться с выплеском большого объема аннигиляционной агрессии. И в ходе проигрывания  субъект может получить принципиально новый символический и телесный опыт. Не стоит искать прямых параллелей между завершением ситуации сна и реальной жизнью.  Сам по себе завершенный процесс составляет основу для осознавания. Можно рекомендовать обсудить отношение субъекта к пережитому опыту.

И ассоциации в связи с этим опытом.

 

Незавершенные сновидения

  Незавершенные (прерванные) сновидения бывают разного типа. Прерванные сюжеты на фоне сильной иррациональной тревоги иногда стоит доигрывать, тот есть продолжать сюжет. Не стоит  в фантазиях переделывать сюжет, создавая менее опасную ситуацию. Какой сон приснился, такой и есть. Не смотря на то, что развитие сюжета представляется опасным для целостности героя. Ведь это просто фантазия!  В качестве культурного аналога можно вспомнить детские игры в «страшные истории».

Стоит иметь в виду, что после прохождения «архетипа» перехода картинка в обычных снах меняется. Поэтому субъект может рискнуть в игре принудительно завершить опасное действие. Причем в двух ролях – и в роли агрессора, и в роли жертвы. Например, вихрь затягивает киску.  Сыграть роль «вихря» и роль «киски».

   Конечно, не стоит искать непосредственных параллелей. Дать внимание,  сосредоточиться на ИД-функции. Дать возможность пережить ощущения. Возможно,  завершение цикла контакта будет заметно по релаксации. Внимание к параллельной работе вегетативной нервной системы (симпатики-ЯНЬ  и парасимпатики-ИНЬ) и раскрепощению в мышечных напряжениях при этой работе.

 

Работа с полярностями.

В сновидениях часто можно в символической форме встретить проявление подавляемых или вытесняемых тенденций. Того, что наиболее сложно для осознавания в   реальности. В том числе можно отдать предпочтение работе с полярностями. Например. в сновидении может проявиться тема, противоположная (полярная) привычной для субъекта. Например, в  своей дневной жизни человек ведет скромный образ жизни, работает служащим. В сновидении он видит себя воином в отрядах Чингиз-Хана. Узник видит сны о свободе. Воспитанный мальчик во сне видит сюжеты про разбойников и пугается своих фантазий, противоречащих представлению о том, что хорошо и что плохо. Сон по принципу полярности может поддерживать тенденцию, важную для субъекта, но непроявленную или дефицитную.

Один из вариантов работы с полярностями,  которая провоцирует осознавание – предложенная Даниилом Хломовым техника «рассказать сон наоборот». Еще Фрейд указывал, что часто сновидение кодирует важное переживание, сложную тему не прямой иллюстрацией, а образом по принципу «контраста»,  его «противоположностью». Например, чтобы передать тревожную для субъекта тему денежного долга, сон выберет картину неизмеримого богатства.  Сам факт «рассказывания наоборот» активизирует понимание человеком собственного отношения и осознавания оригинального материала сновидения.

 

 

Работа со снами и метафорами (сравнение подходов).

Метафоры похожи на сны. Если считать, что образы метафор, если это картинки,  имеют то же происхождение, что картинки сновидений, которые «подобраны» некоторым гипотетическим «центром каталогов образа сновидений» особенно те из них, которые порождены как феномен «спонтанный» типа дневного сновидения. В метафорах сочиненных логически больше наслоения сопротивлений и социальной цензуры.

Метафора может рассматриваться как эмоциональный, символический энергетизирующий контекст, в котором человек черпает энергию для того, чтобы решить свою проблему.

Работа идет в двух контекстах одновременно, с переходом. Недостающие компоненты в одном контексте достраиваются в другом

В снах – одностороннее использование энергии – структура сна не меняется, только подача энергии ( инструкция – в чем сон подсказывает тебе решение)

В метафорах, наоборот, может достраиваться метафора для поиска ответа в рациональной части  или , на выбор, достраиваться рациональная часть по аналогии со сном. Существенно, что проработка в форме фраз, картинок, композиций, движений дает включение феномена «хорошей формы» и тем самым формирование гештальта и способствует осознаванию.

 

«Дневные фантазии по типу сновидений»

Искусственно созданные метафоры, воображения. Делятся на формально заданные на тему ( индуцированные) или спонтанно появившиеся. Спонтанно появившиеся переживаются человеком как «неожиданные», не подвластные его воле. Метафоры, сочиненные на тему,  могут напоминать картинку из виденного ранее рекламного каталога. Придуманные ценны тем, что даю сведения об актуальном круге ассоциаций. Спонтанные  напоминают естественные сновидения. Это способ психики организовать информацию через механизм «целостной обработки». Их иногда называют «дневные сновидения».

 

 

Сны и мифологическое сознание.

Мифологическое сознание – особый тип обработки информации. Это способ мышления, в котором образуются многозначные контексты. А критерием достоверности или истинности становится не «объективная информация», а «хорошая форма» объекта или композиции в целом. Надежный, но немного архаичный. Менее точный, чем современное «причинно-следственное мышление». Но зато очень емкий и позволяет «упаковать» большие объемы информации  без потерь. Правда, делает их при этом трудночитаемыми и многозначными. Тут приходится выбирать – ограниченность  и точность. Либо объемность и целостность, но зато  и многозначность. Мифологическое сознание по механизмам обработки информации может быть сближено с «правополушарным» мышлением. Но было бы не правильно считать их тождественными.

 

Парадоксы логики сновидения

В композиции сновидений рациональный наблюдатель может встретить много странного и противоречащего житейской логике. Часто именно противоречие «житейской и мифологической логики» создает повод для того, чтобы человек, который видит сон, испытал серьезное потрясение самим сюжетом сна. Испугался своего собственного текста.

Вот несколько примеров логики, очевидной для мира сказок и мира сновидений, но бессмысленной для рационального мира.

Агрессия и контакт: в житейской логике после совершения акта агрессии одним существом над другим происходит потеря, ранение, возможно, утрата. В логике сновидения мир целостен. Поэтому в нем чаще всего нет возможности совершить что-то, что приведет к утрате ресурсов. Они только могут перераспределиться!. Поэтому произведение в сновидении акта агрессии одного существа над другим результатом может стать реструктуризация системы и появление нового целостного образа, включающего важные качества двух предшествующих. Вот фрагмент из самонаблюдения мужчины 30 лет. « Несколько ночей мне снился сон, что в мою комнату входит устрашающий монстр и вызывает меня на бой. Я раз за разом просыпался на этом месте, от страха. Так как сознавал, что в этом бою точно проиграю. Наконец я дал себе слово досмотреть этот сюжет до конца. Во сне действительно пришел монстр, и я сдерживая страх двинулся ему навстречу, приял вызов. Как только я прикоснулся к нему рукой, картинка сна развалилась, и в сне появился следующий эпизод, в котором я был один вна берегу текущей реки, с ощущением силы и движения в собственном теле. Утром я проснулся, чувствуя себя удивительно бодрым, впервые за последние 2 месяца. Это был выход из депрессии»

Поглощение: «мне снился кошмарный сон, в котором какой-то стальной холодный шар катился угрожающе за симпатичным существом, не имеющим формы, что-то вроде «перекати-поле»,

Ужасный внешний вид. Тут стоит вспомнить цитату из популярной песенки «на лицо ужасные, добрые внутри». Часто отвергаемая активность носит в сновидениях совершенно отвратительный для субъекта облик. Причем специфика отвратительности индивидуальна для уникального социального опыта субъекта. Чем сильнее социальный запрет, или чем выше страх перед собственной активностью, тем ужаснее.  «ужасное привидение гналось за мной по коридору…» терапевт может предложить сыграть в пантомиме роль этого привидения, и вчувствоваться в те телесные, прежде всего двигательные феномены, которые станут доступны благодаря вживанию в этот облик. Затем стоит работать именно с полученными телесными образами. В мифологии эта композиция отражена в теме преобразования персонажа (иллюстрация, правда литературная, это чудовище из сказки «аленький цветочек»).

Покойники в снах . Присутствие в сюжете сна образов людей, о которых видящий сон точно знает, что они умерли, часто вызывают содрогание  и катастрофические ожидания у видящих сны. Хотя в логике мифологического сознания контакты с существами, живущими в «ином мире», вполне возможны. Именно такие существа являются носителями важнейшей, часто архетипической информации. Маркировка их как представителей «иного мира» часто буквально может быть прочитана как маркировка сообщения :»то, что ты получишь благодаря нам, этого нельзя получить в социуме. Это информация от предков, или от твоего тела, или от твоей интуиции». Впрочем, известны правила, по которым стоит поступать при встрече с жителями «иного мира» . эти правила хорошо известны в мифологии. Не стоит есть пищу, приготовленную существами «того мира». И они не могут есть пищу «мира живых». Контакт с ними более уместен в специально оформленных помещениях, а не на открытом воздухе. Не стоит путать с этими скорее архетипичными эпизодами композиции снов, в которых человек видит образы ушедших из жизни близких людей. В этом случае скорее имеет место не логика мифологического сознания, а феномен «незавершенного действия».

 

  Культурные аналогии.  Источники образов сновидений.

Автор считает полезным сделать несколько замечаний относительно источников образов снов. Сознавая, что тема безгранична. В том числе остается открытой проблема связи мифологии, сказок, снов, архаических ритуалов  и спонтанных фантазий. Сновидение дает место для символов архаического типа, в безопасном внутреннем пространстве души, открытом для креативности. Образы, найденные в этом сне, не могут быть однозначно перенесены в социальное пространство, или в пространство физического мира. Часто это те образы и сюжеты, которые Юнг относил к архетипическим. Но они позволяют субъекту оформить тревогу, создать форму,  доступную и удобную для символической обработки информации.

     Отдельную группу сновидений составляют сны, в которых субъект буквально «видит» в картинках отражение и динамику своего телесного состояния, то есть проекцию работы внутренних органов или соматических системам. Образная кодировка таких сновидений иногда достаточно прозрачна. Можно найти материалы для понимания содержания таких метафор в традиционной китайской медицине (символы «энергетических каналов»). Например, напряжение в области печени может быть закодировано сновидцем в образе растущего зеленого дерева. Или может быть закодировано словом, фонетически звучащим как «печень». Работа с образами таких снов требует деликатности, так как образы могут имеют  связь с механизмом соматической регуляции. В этом случае эксперименты с образами могут дать непосредственный результат не только в области душевной жизни, но отразиться на соматике.

Символика образов этих снов сравнительно мало изучена, и  сам механизм «проецирования» носит  заметный архаический характер. По сути, это те же проекции.  Только они  не привязаны к материальному (пространственно временному) миру.

    Общее направление работы со сновидениями – переход от энергии внутреннего пространства к проявленности во внешнем пространстве. Эта направленность иногда называется «челнок».  Подобно челноку в швейной машине, субъект в своей исследовательской работе будет задевать то внутреннее пространство то внешнее.  Осторожность по отношению к сну требует, однако, следующей тактики. Стоит искать в обыденной жизни эпизоды, по эмоциональным  темам, по чувствам похожие на сновидения. И сделать эти переживания более осознанными. Но не стоит разрушать сна, ради того, чтобы найти в нем подобие чувства обыденной жизни. Иными словами, стоит использовать образы сновидения для обогащения реальности. Но не стоит использовать образы реальности для обогащения снов.

 

 

Метафоры сновидений. Некоторые распространенные сюжеты сновидений.

Рискуя оказаться в дурной кампании толкователей сновидений, все-таки рискнем перечислить некоторые характерные или распространенные  образы, встречающиеся в сновидениях. И ожидания по поводу проекций, «привязанных» к этим образам.

Несколько теоретических замечаний по поводу метода формального анализа образов.

Образы сна могут быть выбраны по «материальным» и по «поэтически- ассоциативным» параметрам. «поэтические», или знаковые ассоциации уникальны. Зато материальные параметры достаточно стабильны. Например, растение в материальном мире имеет следующие параметры: оно обладает жизнью, растет, развивается, занимает место в пространстве. Оно курирует с помощью завоевания пространства и вытеснения соседей, Растение не может двигаться, в отличие от животных. Зато может менять форму, заращивать ранения, восстанавливать утраченное, в разные периоды жизни иметь различные размеры, выращивать листья и цветы, отделять от себя плоды и так далее. Растения в снах часто отражают буквально витальную работу тела. В переносном или в прямом смысле «заращиван


Вернуться к списку